Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок - Мелвилл Дэвиссон Пост

– Думаю, провидение божье не фигурирует в замечательном эссе мистера Милля.

Мистер Эвлин Берд рассмеялся.

– Не фигурирует, Эбнер, что верно, то верно. В нашем мире все происходит случайно, и эта случайность – не адъютант вашего бога. Случай входит в жизнь каждого человека, без исключения. Случай – не негодяй, который может вас погубить, и не добрый священник, скороговоркой читающий молитвы, который может вас спасти. Человек строит планы в соответствии со своим интеллектом, а случай является, чтобы помочь ему или навредить, вне зависимости от его моральных устоев и божественного замысла.

– Поэтому вы исключаете из своих рассуждений бога, – только и сказал мой дядя.

– А почему бы его не исключить? – отозвался джентльмен. – Есть ли в природе место для божественного вмешательства? Но, сэр, разум человека, который так презирают ваши священные писания, может легко нарушить скромный план библейских воздаяний и наказаний. Не добродетельные, а разумные люди владеют землей, Эбнер. Человека, который всесторонне обдумал свой план и осуществил его с мудрыми предосторожностями, ожидает успех. Каждый день предусмотрительность людей водит вашего бога за нос.

Эбнер приподнял подбородок над мокрым шарфом и посмотрел на окно, за которым сгущалась ночь, затем – на утонченного и элегантного джентльмена в кресле у стола и, напоследок, – на стянутый ремнями чемодан в углу. Мой дядя выдвинул тяжелую челюсть, и, судя по лицу и манерам, собрался приступить к какому-то жизненно важному делу, но тут вдруг из соседней комнаты донесся оглушительный грохот, проклятия, стук костей, упавших на блюдо, удар и поток ругательств.

Дядя Эбнер протянул руку в сторону общего зала.

– Вот ваш джентльменский порок, – сказал он. – А, мистер Берд?

Джентльмен, блеснув кольцами на пальцах, снял нагар со свечей.

– Порок-то порок, но не джентльменский. – Берд стряхнул немного нагара со своего безупречного рукава и небрежно махнул рукой. – Эти скоты – отребье из Нового Орлеана. Они могут опорочить что угодно. Нельзя иллюстрировать теорию подобными существами, Эбнер. Азартные игры – это развлечение для джентльменов и зависят от случая, как и любая торговля. Даже епископ Лондонский не смог указать, в чем безнравственность подобных игр.

– Что не делает чести уму епископа, – заметил мой дядя.

– Азартные игры обсуждались в кофейнях Нового Орлеана, – сообщил мистер Берд, – и никаких достойных возражений против них не нашлось.

– Думаю, я смогу найти такое возражение.

– Ну и в чем же оно заключается?

– Да хотя бы в том, что азартные игры поощряют надежду на прибыль без труда, и именно эта надежда, Берд, наполняет тюрьму слабыми людьми и толкает сильных на опасные дела.

Дядя Эбнер снова шевельнул железной челюстью, посмотрев на человека, сидящего за столом.

– Благодаря мудрости божьей, Берд, только труд может спасти мир. Труд повсюду предшествует всем благам, которыми мы можем наслаждаться. Каждый человек должен возделывать землю, прежде чем сможет вкушать ее плоды. Он должен вырубить лес и дать солнцу озарить поля, прежде чем его урожай созреет. Он должен прясть и ткать. И в торговых делах он тоже должен трудиться, чтобы доставить излишки товаров чужеземцам и взамен получить выгоду от их щедрот. Труд – вот главное условие любого вознаграждения. А ваш джентльменский порок, Берд, отменит это правило и перевернет мир.

Но мужчина не слушал Эбнера: он вскочил на ноги, снова подошел к окну и, крепко стиснув пальцами подбородок, тихо выругался.

– Что вас беспокоит, Берд? – спросил Эбнер.

Теперь он неподвижно стоял перед камином, протянув руки к пламени. Мужчина быстро обернулся.

– Сейчас ночь, Эбнер, ветер и проливной дождь. Черт бы все побрал!

– Согласно вашей философии, Берд, – отозвался мой дядя, – погода тоже даруется случаем. Поэтому довольствуйтесь тем, что она вам приносит. Ведь как вы только что сказали, случай не считается ни с чьими планами и не приносит выгоды ни мудрецу, ни глупцу.

– Ни справедливому, ни несправедливому человеку, Эбнер.

Сцепив большие бронзовые пальцы за широкой спиной, уставившись в пол, мой дядя Эбнер сказал:

– Это вы так считаете, Берд. Ну а я с вами не согласен. Думаю, то, что вы называете «случаем», на самом деле – промысел божий, и я считаю, что он благоволит к справедливым.

– Эбнер! – воскликнул мужчина, отворачиваясь от окна. – Если вы в это верите, ваша вера бездоказательна!

– Нет, я получил доказательства нынче ночью. Вместе с караваном фургонов я медленно ехал по дороге из Вирджинии и планировал вместе с ними прибыть сюда завтра. Но начались дожди, дорогу по нашу сторону холмов размыло, и я решил оставить фургоны, чтобы сегодня же вечером добраться сюда верхом. Называйте это изменение планов как хотите, Берд, хоть непредвиденными дорожными обстоятельствами, хоть «случаем»!

Эбнер замолчал, играя желваками на скулах.

– Но вовсе не случайно, сэр, то обстоятельство, что Мэдисон из Вирджинии, Саймон Кэрролл из Мэриленда и мой брат Руфус – честные люди, благородные и справедливые, – снова заговорил он. – Итак, сэр, если сегодня я по чистой случайности прибыл сюда раньше, чем фургоны из Вирджинии, то эта случайность сыграла на руку Мэдисону, Саймону Кэрроллу и моему брату Руфусу. Поэтому позвольте привести кое-какие события в качестве доказательства того, что благородные люди, которые честно относятся к своим собратьям, имеют некоторое отношение к случившемуся, мистер Берд.

Джентльмен теперь слушал с пристальным вниманием. Он отошел от окна и встал у стола, упершись пальцами в столешницу.

– К чему вы ведете, Эбнер? – спросил он.

Мой дядя поправил на шее широкий влажный шарф.

– Я веду к доказательству своей точки зрения, Берд, – ответил он.

– Но вы еще не рассказали, что же такое случилось?

Эбнер посмотрел на джентльмена сверху вниз.

– Нам некуда спешить, Берд. Прошла только половина ночи, а вы все равно не сможете продолжить свой путь.

– Не смогу продолжить путь! Что вы имеете в виду?

– А вот что. Полагаю, вы собирались отправиться на Пикадилли, чтобы посмотреть на танцующих женщин и на джентльменов, которые живут случайной жизнью. Но, поскольку вы никуда не поедете, у нас достаточно свободного времени для беседы.

– Эбнер, хватит загадывать загадки! – воскликнул мистер Берд.

Его собеседник слегка шевельнулся у камина.

– Я покинул караван фургонов в полдень, – начал он. – К тому времени, как на равнину опустилась ночь, моя лошадь с трудом шла под дождем по глубокой грязи. Весь мир стал похож на угольную яму. Бытует мнение, что лошадь может видеть в любую ночь, даже самую темную, но это заблуждение сродни тому, которое приписывает коням сверхъестественное восприятие. Моя лошадь натыкалась на деревья и ограды; время от времени в окне вспыхивала свеча, но не освещала мир, а только подчеркивала темноту. Казалось, я не