Кто написал твою смерть - Алекс Павези

class="p1">Дверь в ванную открывалась в коридор и находилась ровно между кухней и лестницей. Это было маленькое, загроможденное пространство без окон. К одной из стен был прикручен старинный бачок от унитаза, и две трубы торчали из него, как ноги у цапли. Напротив стоял ряд белых сильно выцветших бытовых приборов: морозильный шкаф, стиральная машина и сушилка. Рядом с унитазом стояла угловатая раковина с матовым медным смесителем. Шторка за раковиной отделяла часть пола, предназначенную под душ. В плитке был проделан жутковатый слив: на нем не было решетки, так что он выглядел как пустая глазница, уходящая в землю.

– Нет. – Яника облокотилась на край морозилки. – Но у тебя же похмелье, нет?

– Да, в общем-то, нет. Я просто устал. В последнее время алкоголь отнимает больше сил, чем спорт.

– Тогда почему ты не смог забрать меня со станции?

Дин заметил в зеркале свое невольно сморщившееся лицо. Он быстро поправил ситуацию и ответил:

– Тогда у меня еще было похмелье. Я проснулся с жуткой головной болью. Но сейчас мне гораздо лучше.

– Когда я приехала, ты не казался особенно перепившим.

– На вид – может быть. Но у внутренних органов похмелье точно было.

Яника покачала головой.

– По телефону ты сказал, что тебе больно смотреть на свет. Но потом ты сидел со мной в комнате, пока я разбирала вещи, и все время смотрел на свет.

– Ты не дала мне особого выбора, Яника. В твоих четырех стенах так-то не на что больше смотреть.

– Небо было очень яркое. Но тогда тебя свет не беспокоил.

– К чему ты это ведешь? – Дин наклонился над раковиной и плеснул себе воду в лицо, а потом не торопясь закрутил краны: их протяжный скрип вытаскивал душу. – Штука в том, что я еще успел пообедать, Яника. Между нашим разговором и твоим приездом. Когда поешь – чувствуешь себя гораздо лучше.

– Пообедать? – переспросила Яника.

– Похмелье – штука непредсказуемая.

Яника закатила глаза.

– Ты что-то скрываешь, Дин. То письмо, что ты мне сегодня показал. У Фиби конверт из-под него. Между вами что-то есть?

Хлопающий брезент

– Пока, Яника. Скоро увидимся.

Ранним днем в воскресенье Дин стоял в темном закутке у лестницы, надеясь, что его голос не долетит до гостиной. Он прислонился к большим часам с боем – ящику из красного дерева на пару дюймов выше его и чуточку шире. Он как будто привалился к собственному гробу. Телефон у него в руках замолчал.

– Яника?

Но Яника пропала.

Дин был прикован к стене длинным красным телефонным проводом. Он пробрался через неразличимую в темноте мебель, вышел на свет, повесил трубку, но тут же снова снял ее с крючка. Вытер ладони от пота и набрал свой домашний номер. Минуту он слушал гудки, но никто не ответил. По привычке он взглянул на часы. Они показывали полдень. Но было уже начало второго.

Дин повесил телефон на место и подошел к окну. Небо было рыхлое, заляпанное серым, но светлое: оно казалось холодным, но хотя бы точно не обещало дождя. Он прошел в гостиную и застал там Фиби. Она сидела напротив френч-пресса, схватив его обеими руками и наблюдая за оседающей кофейной гущей в ожидании, когда можно будет нажать на поршень. На вкус Дина жидкость уже была достаточно коричневой.

– У нас есть час, – сказал он. – Давай выжмем из него максимум.

Фиби взглянула на него.

– С кем ты там разговаривал по телефону?

– С Яникой. Она уже давно ждет на станции. И собирается идти сюда пешком. Непонятно, куда пошел Анатоль, потому что с ней его нет.

– Почему она пойдет пешком? Ты не предложил ее подбросить?

Дин покачал головой, крепко сжав губы.

– Она захотела пройтись, – сказал он. – Майя в ванной. Здесь только мы вдвоем, Фиби. Не хочешь сходить наверх?

Фиби приоткрыла рот. Она задумалась над ответом, медленно покручивая френч-пресс.

– Хочу. Но вдруг Марсин вернется?

– Мы услышим его машину.

– Кто-то о нас знает. Что, если за нами наблюдают?

Дин попытался улыбнуться.

– Нельзя же разоблачить нас дважды.

– Нет, но можно устроить сцену.

– Я знаю, куда мы можем пойти. Очень уединенное место неподалеку. Можем выпить кофе, когда вернемся. Он нас согреет. Когда еще в нашем распоряжении будет целый час?

В том месте, где у него из брюк выбилась рубашка, Фиби увидела точеные линии мышц его пресса, расходящиеся от бедер, словно оленьи рога. Ее тревога растаяла под напором желания. Она протянула руку и опустила поршень френч-пресса – это уверенное движение было как решительный вздох.

– Хорошо, – сказала она. – И куда ты меня поведешь?

– Вытащи все из карманов, – сказал Дин. – Чтобы ничего не намочить, если снова пойдет дождь.

Фиби нетерпеливо похлопала себя по заду.

– Ничего нет.

Дин скрючился у задней двери. Он завис над парой туфель, которые вряд ли моги перенести погодные условия снаружи: дождь кончился, но трава все еще была мокрая. Но повязывать целлофановые пакеты на ноги было уже слишком поздно. Фиби открыла дверь и вышла на каменные плиты.

– Одну секунду, – сказал Дин. Он лихорадочно завязал шнурки, оставив микроожоги у себя на пальцах, а потом выбежал за ней из дома. Фиби уже дошла до конца патио.

– Боюсь, как бы нас не увидели, – сказала она. – Куда мы идем? – Фиби надела резиновые сапоги Анатоля. Они ей были сильно велики. Ей приходилось при каждом шаге загребать ногами, чтобы они не свалились.

– Недалеко, – ответил Дин.

Он взяла Фиби за локоть и повел к краю участка, где деревянный забор отгораживал сад от соседнего куска леса. Дин перелез через него и приземлился в жесткую растительность с другой стороны, нахмурившись, когда его ботинки угодили в грязь. Он помог Фиби спуститься с забора, быстро подобрал свой скарб, и они пошли дальше.

Фиби обернулась на исчезающий позади дом.

– Еще далеко?

Дин подошел к ней со спины и закрыл глаза рукой.

– Не задавай вопросов, – игриво сказал он. – Это сюрприз.

Надавливая локтями ей на плечи, Дин повел Фиби вперед, используя ее голову в качестве руля. Это было нелепое зрелище: нет ничего столь чудовищно неуклюжего, как люди, пытающиеся подстроить мир под собственную фантазию. Но Фиби нравилось ощущать руки Дина у себя на плечах, и она вытерпела, сколько смогла. Высвободив лицо, она почувствовала необходимость что-то сказать в оправдание своего побега.

– Очень мило. Ты сам это построил?

Они дошли до небольшого расчищенного участка примерно в двадцати метрах от сада. Между тремя деревьями был натянут кусок ярко-синего брезента примерно в метре над землей. Четвертый конец висел свободно,