Кто написал твою смерть - Алекс Павези

– Что ты делаешь? – спросила Яника, глядя на нее из-за двери.

– Ничего, – ответила Фиби, перевернувшись. – Просто даю глазам отдохнуть. Нам уже пора выпить, как ты хотела?

– Пора ужинать. – Яника сделала один широкий шаг, преодолев узкую комнату, и села на свободный кусок постели между коленями и животом Фиби. Кровать накренилась, оторвавшись от стены; только три ее ножки касались пола. – Все мне врут, Фиби. Что происходит? Вы не хотели, чтобы я приезжала?

Фиби встрепенулась от такого внезапного обвинения и схватилась за стену, чтобы удержаться.

– Я тебе не врала.

– Нет?

– О чем я врала?

– Ты сказала, что Марсин взял с собой истории, когда отправился спать. И что он ушел к себе в комнату раньше тебя. Но Марсин все еще не спал, когда Майя посреди ночи спустилась покурить.

– Откуда ты знаешь?

– Она сама мне сказала.

По белой краске пошла паутина трещин. Фиби отколупала от стены белую чешуйку и уронила ее на пол. Она закрутилась в воздухе, словно зонтик.

– Может быть, Майя врет. Может, это она забрала истории.

– Значит, ты не видела, как их уносил Марсин?

– Видела. Или думала, что видела. Но, может, он снова спустился вниз, когда я ушла спать. Не знаю. Я просто пыталась помочь, Яника. – Она покачала головой и провела рукой по волосам. – К тому же я была слишком пьяна. И какая вообще разница?

Акт отчаяния

Был поздний субботний вечер. Анатоль отправился спать, прочтя первые три истории. Электричества все еще не было, и большинство свечей тоже погасли. Майя, Марсин и Фиби сидели в гостиной, связанные лентами теней.

– Если бы я правда собралась кого-то убить, – сказала Майя, – я бы увезла жертву куда-нибудь подальше, например в лес. В такой большой лес, как в Норвегии или Северной Америке, где можно блуждать неделями. Я бы привязала ее к дереву и просто ушла. Никакого насилия. Никакого шума. Никаких физических усилий…

– Жестоко, – сказала Фиби.

– Да. Но почему я должна быть добра к тому, кого собираюсь убить?

Майя поднялась, потянулась и зевнула; это было самое энергичное, что она сделала за целый день.

– Я хочу прилечь, – сказала она. – Пойду спать.

– Можешь оставить сигареты? Я возмещу тебе завтра.

Это первое, что Марсин сказал за последние десять минут.

Майя взяла лежавшие на столе сигареты и бросила Марсину, поленившись прицеливаться. Они ударились о кресло, отскочили от подлокотника и приземлились в темноте под диваном.

– Угощайся, – сказал она. – Они где-то на полу.

После этого Майя ушла, оставив Фиби с Марсином одних.

– Хочешь еще выпить? – спросила Фиби, придвигаясь к нему на диване.

Марсин покачал головой и наклонил свою бутылку, показав, что она еще наполовину полная.

– Это не в твоем стиле – оставаться допоздна. Дин уже лег?

Фиби кивнула. Она посмотрела на стопку историй на столе.

– Я не смогу заснуть, – сказала она. – После всех этих разговоров про убийства. Мне будут сниться кошмары.

– Просто представь себя в каком-нибудь тихом месте, например в лесу.

Анатоль закончил читать истории несколько часов назад. Оставшиеся три он собирался прочитать в воскресенье вечером. Они договорились дождаться до завтра, чтобы обсудить все сразу. Три прочитанные Анатоль оставил на кофейном столике. Белые страницы резко выделялись в неосвещенной комнате. Корявые красные буквы выглядели как следы от укусов.

– Не жди от меня сочувствия, – сказал Марсин. – Ты сама захотела играть в эту игру.

– Играть захотел Анатоль, – возразила Фиби, – а я просто его поддержала. Но теперь понимаю, что лучше бы этого не делала. Я всю ночь не смогу заснуть.

– Теперь я это тоже понимаю. – Всю следующую минуту Марсин молчал, а потом дотянулся до ближайшей к ним свечи и отодвинул ее подальше. Свет на их лицах потускнел. Приватности это не прибавило, но Марсин почувствовал себя спокойнее. В его голосе прозвучало отчаяние: – Ты меня шантажируешь?

– Шантажирую тебя? – Фиби держала в руках пустой бокал из-под вина. Она поставила его на диван, и тот сразу упал. – С чего ты меня вообще о таком спрашиваешь?

Марсин пожал плечами и взболтал свое пиво.

– Кто-то же это делает.

– Кто?

– Не знаю. Дин или Анатоль. Может быть, Майя. Но на самом деле я не думаю, что это ты. Ты слишком скучная.

– Восприму это как комплимент, – сказала Фиби. – И чем же тебя шантажируют?

– Я не могу сказать. Потому-то это и шантаж.

– Скорее всего, кто-то просто над тобой подшутил, Марсин. – Фиби подняла ноги на диван. Бокал скатился к ее щиколоткам. – В любом случае мне не кажется, что нам стоит это обсуждать по пьяни.

Марсин поддержал ее мысль, подняв бутылку.

– Тогда спросишь меня завтра. – Он запрокинул голову к потолку и выпил.

Фиби наклонилась над ближайшей свечкой. Незаметно на нее подула, и комната погрузилась во тьму.

– Где зажигалка? – спросила она. – Свечи погасли.

– Вместе с сигаретами. Где-то на полу.

– Можешь поискать?

– Ладно. Погоди.

Пока Марсин шарил в поисках сигарет, Фиби забрала со стола истории. Она пересчитала скрепки, проверив, что взяла все три, а потом сложила вдвое и спрятала в карман джинсов. Чтобы они не торчали, сверху она натянула свитер.

– Не напрягайся, Марсин, – сказала она. – Мне все равно уже пора спать…

Когда Фиби поднялась на ноги, винный бокал упал на пол и разбился.

Тост

Вечером во время воскресного ужина обсуждались только две вещи: новая жизнь Яники в Австралии и гипотетический новый дом Анатоля.

– Давайте поднимем тост, – сказал Анатоль, – за Янику и ее повышение.

Собравшиеся друзья сгрудились вокруг стола. Анатоль возвышался над всеми и чуть не касался бокалом потолка. Угрюмые Дин с Фиби развалились в своих креслах, а Майя сидела боком, водрузив ноги на стул. Все трое подняли бокалы.

Яника сидела напротив Анатоля, упершись пятками в край стула и обняв себя за колени.

– Я хотела выпить, Анатоль. Но не за себя. И это не повышение. Это новая работа.

– Если б я знал, что мы будем праздновать, – сказал в ответ Анатоль, – я бы купил еще бутылку шампанского. Но я не ожидал, что ты доберешься. Доедешь сюда из самой Австралии.

– Я говорила тебе, что приеду. И говорила, на каком поезде. Ты должен был забрать меня со станции, а не поздравлять между делом.

– Ну, да. Но я же уже извинился?

– Тогда выпей за себя, – прошептала Яника сквозь зубы. – Тебе же сегодня тридцать.

– Мне кажется, тост уже готов, – сказал Дин. Его все еще поднятая рука начинала болеть. – Возможно, даже подгорает.

– Мы все вместе! – сказала Фиби. – Почему бы не выпить за это?

– Кроме Марсина, – вставила Яника.