Кто написал твою смерть - Алекс Павези

Фиби наблюдала за ним, сложив руки на груди.

– Ты не хочешь ответить?

– Вряд ли это что-то важное, – отозвался Анатоль.

– Это может быть Марсин, – сказала Майя. Они с Дином растянулись на двух креслах в середине комнаты, раскрыв на коленях яркие журналы. – Как насчет этого?

Майя подняла журнал, демонстрируя разворот с блестящими фотографиями загородной недвижимости, и показала на один из домов.

– Ива слишком близко к дому, – прокомментировал Дин, качая головой. – Корни наверняка разворотят фундамент. Плакучие ивы – плакучие собственники…

Яника прошла мимо беседующих и остановилась у стеклянной витрины. С усилием нажала на дверцы и почувствовала, как внутри треснуло что-то деревянное. Витрина открылась. Яника перевернула бокалы для мартини, взяла свои имена с серебряного подноса и развернула их.

Телефон перестал звонить.

– Анатоль, – сказала Яника, – мне кажется, нам надо поговорить.

Яника становится судьей

Единственный свет на кухне шел от луны.

– Мне не кажется, что я должна быть частью этой истории. – Яника стояла лицом к окну. Анатоль сидел за столом напротив нее и пил стакан молока. – Это история про шантаж. А меня нечем шантажировать.

Она убрала сложенные страницы в карман своего кардигана, и они почти сразу развернулись. У ее бедра вырос треугольный холм, который был скрыт за столом.

– Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь, – сказал Анатоль, тщательно выбирая слова.

– Нет смысла отпираться, Анатоль. – Яника достала три истории, расправила их на животе, а потом положила на стол. – Я прочла истории, которые ты написал. Эти три – с прошлого вечера. Теперь я понимаю, почему у Марсина та же жертва, что и у Майи. И не у него одного, верно? – Яника показала ему имена, которые взяла из витрины: Фиби – красная и Марсин – зеленый. – Я все поняла.

Анатоль пролистал истории, потом положил их на место.

– Ладно. Сдаюсь. Мне нечем крыть, Яника. Если только открыткой на день рождения. Ты же не можешь на меня сердиться в день рождения, правда? Уж точно не за обычную шутку.

– Это была не шутка, – сказала Яника. – Это была попытка шантажа. Я хочу, чтобы ты рассказал мне все, Анатоль. А потом уж я решу, насколько я зла.

Анатоль пожал плечами; по его широкой спине скользнул лунный свет.

– С чего мне начать?

– С начала. Что сегодня утром случилось на станции?

Анатоль вздохнул.

– Я был там, когда ты приехала, Яника. Я прятался в кустах рядом со стоянкой. Я видел, как прибыл твой поезд. Только я не думал, что ты в нем окажешься. Я отключил телефон на всю ночь. Я знал, что ты попытаешься позвонить и все подтвердить перед поездкой. Я подумал, что если никто не ответит, ты махнешь рукой и не станешь сюда тащиться. – Анатоль сжал кусок плоти под левым соском. – У меня сердце упало, когда я увидел тебя на платформе. Я наблюдал, как ты стояла там полчаса, как маленькая потерянная собачка. Я думал, ты ждешь следующего поезда обратно до Лондона. Потом ты воспользовалась таксофоном. Я решил, что ты вызвала такси. Я не думал, что ты правда пойдешь сюда пешком.

– Такси пришлось бы ждать полчаса. И что ты сделал после того, как я ушла?

– А это важно?

– Я уже сказала. Я хочу знать все.

– Я подождал в Тисбери следующего поезда, а потом еще одного. Пошел в кафе, выпил капучино и съел кусок торта. Это мой золотой день рождения, Яника. Мне положен торт. – Анатоль порылся в карманах блейзера и достал треугольный кусочек чего-то темно-коричневого, завернутого в белую бумажную салфетку, посеревшую от пропитавшего ее масла. – Я оставил это на потом.

– Торт? – Яника прикрыла глаза. – Анатоль, а ты не мог придумать план, который не доставил бы мне столько неудобств?

– Я же сказал. Я не думал, что ты приедешь на том поезде. Я думал, ты воспользуешься возможностью, поедешь домой и отоспишься. Ты ведь ужасно устала?

Яника открыла глаза.

– То есть ты все-таки не хотел, чтобы я приезжала? Ты не ответил ни на один мой имейл. Ты хотел, чтобы я передумала ехать?

– Так тебя это беспокоит? – Анатоль развернул салфетку. Внутри лежал маленький ломтик шоколадного торта. – Я в последнее время не заходил в библиотеку. Поэтому не отвечал на имейлы. Был слишком занят. Ничего личного. Вот, попробуй. Давай зароем топор войны. – Анатоль бесстыже улыбнулся, взяв кусок торта и изобразив, будто рубит им дерево. Потом придвинул его Янике. – Может, слегка суховат, но на вкус должен быть ничего.

Яника с опаской потыкала торт пальцем. Потом взяла и откусила малюсенький кусочек.

– Это беспокоило меня весь сегодняшний день, – сказала она с набитым ртом. – А теперь меня беспокоит, что ты шантажируешь наших друзей.

– В этом тоже нет ничего личного. Мне просто нужны деньги.

– Они твои друзья, Анатоль. И мои тоже.

– Но они не невинные овечки, Яника. Поэтому я их и шантажирую.

– Это должно прекратиться, – сказала Яника, постучав пальцем по страницам с историями. – Тебе нужно остановиться.

– Все уже прекратилось. Ничего на самом деле и не начиналось. Это же даже не шантаж, если у тебя не требуют денег. Ты сама мне так сегодня сказала, помнишь?

Яника покачала головой.

– Все прекратится, когда ты расскажешь остальным, что сделал. Ты соберешь всех вместе в гостиной, усадишь в круг и все расскажешь. Ты обязан.

– Но тогда я раскрою их секреты. Кому от этого станет лучше?

– Мы все тут друзья, – сказала Яника. – Если ты этого не сделаешь, то сделаю я.

Лицо Анатоля осветила задорная улыбка.

– В таком случае давай! – Он передвинул стопку страниц на столе. Между ними забились крошки. – Ты философ, Яника. Ты гораздо лучше умеешь все объяснять, чем я.

– Где остальные истории? Которые ты не прочитал?

Анатоль полез в свой огромный карман и достал оттуда стопку примерно в двадцать листов, сложенных в несколько раз.

– Вот.

Яника взяла оба набора историй и отправилась в гостиную; она остановилась в арке и обернулась.

– Ты не пойдешь со мной?

Анатоль допил свой стакан молока.

– Мне нужен напиток покрепче.

Три первые истории

Яника пробралась через нагромождение мебели и уселась на ковер перед камином, превратив кофейный столик в свою импровизированную кафедру. Она облокотилась на нее обеими руками и уперлась подбородком в ладони. Локти вдавились в дерево.

– Марсина шантажировали, – тихо проговорила Яника.

У нее не было желания вставать и произносить громкие речи.

Дин опустил журнал, заложив пальцем страничку, чтобы продолжить с того же места; Майя перевернулась на