Ведьма из Кингспорта - Рональд Малфи

В груди что-то сжалось. Я прислонился к дверному косяку и уставился на старого друга, распростертого на полу моей спальни: его кожа была серого цвета, голова прислонена к стене, рот полуоткрыт. Глаза затуманились, по лицу ползали мухи. Старая майка «Оушен Пасифик» и джинсовые шорты были изорваны и потрепаны. Обуви на нем не было, и я увидел, что ступни Мича покрыты ссадинами, а на голенях засохла кровь – видимо, из-за этих его ночных вылазок. Странно, но книга Уильяма Блейка, которую я держал в тумбочке, лежала рядом с ним на полу, перевернутая и раскрытая так, что корешок помялся. Возле книги лежал пакетик с белым порошком и пластиковая зажигалка.

Из его руки торчала игла для подкожных инъекций.

– Черт, Мич! – Я подскочил к нему, опустился на пол и пощупал пульс на шее, на запястье. Ничего. Ничего… – Ну же, Мич, твою мать!

Я легонько шлепнул его по лицу, надеясь, что это приведет его в чувство, но этого не произошло. Его голова легла на плечо. Ощущение от прикосновения к его щеке было такое, будто я потрогал глину…

– Давай, парень! – крикнул я. – Давай, давай…

А потом…

А потом я встал и пошел обратно по коридору, через кухню, на крыльцо.

Меня лихорадило. Тело дрожало. По какой-то странной, мать ее, причине я вспомнил слова Ребекки: «Когда прохожу мимо этого телефона – а это бывает несколько раз в день, – я останавливаюсь и смотрю на него. Однажды даже сняла трубку и поднесла ее к уху».

Я сел на ступеньки и опустил голову.

Девятнадцать

Июль 2003, последствия

Первые несколько дней после смерти Роберта я не выходил из дома. За это время, если не считать краткого визита Эрика Келли, я не видел никого, кроме отца: боялся, что люди на улице будут смотреть на меня как на преступника. Но нельзя было провести так всю оставшуюся жизнь, и поэтому я начал осторожно выбираться на улицу, постепенно отваживаясь уходить все дальше и дальше от дома – словно средневековый исследователь, с опаской осваивающий неизведанные земли.

Однажды днем я сел на велосипед и поехал на Рокфиш-роуд, где над кронами деревьев возвышалась вывеска «Мотель Мичем». Бабушка Мича сидела у входа, глубоко продавив нейлоновый шезлонг своим внушительным корпусом. Она курила большую коричневую сигариллу и брызгала спреем от насекомых на свои отечные белые голени, которые выглядывали из-под подола халата, толстые, как деревянные жерди, засунутые в пару синих тапочек. Она ничего не сказала, когда я, опустив голову, проходил мимо нее, но я чувствовал на себе ее подозрительный взгляд.

Мич пылесосил огнеупорный ковер в одном из номеров. Кровать была разобрана, простыни, свернутые в клубок, лежали на полу. Когда он поднял голову и увидел меня в дверях, Мич выключил пылесос и достал из кармана пачку сигарет. Он кивнул, как будто ожидал моего прихода. Я молча кивнул в ответ.

– Пойдем. – Он повел меня за мотель, туда, где небольшая грунтовая дорожка вела к узкому каналу с грязно-коричневой водой.

– Осталась одна, – пробормотал он, вытряхивая из пачки «Мальборо» последнюю сигарету.

– Ну и ладно.

Мы сели на насыпь и некоторое время молча передавали друг другу сигарету. Я заметил порезы на его ладонях и засохшие струйки крови в складках, но не стал это комментировать. После долгого молчания Мич наконец заговорил:

– Знаешь, я до сих пор чувствую запах пороха от тех фейерверков. Я думал, может, он попал мне на одежду, на волосы… Потом даже предположил, что это запах той дряни, которую курит бабушка. Но теперь мне кажется, что он просто преследует меня, как призрак.

Он повернул голову и посмотрел на меня широко распахнутыми глазами, слегка косящими в разные стороны.

– Последнее время я просыпаюсь посреди ночи, чувствуя, что легкие заполнены водой и я не могу дышать. А хуже всего то, что мой глаз – правый – постоянно болит, будто от ожога. – Он приблизил ко мне лицо, выдыхая сигаретный дым. – Глянь, он целый? Никаких повреждений?

– Вроде все как обычно.

– Да, но мне все равно кажется, что он горит.

– Ты разговаривал с кем-нибудь из наших после той ночи?

– Нет. – Он сразу погрустнел. – Только с тобой. Я больше никого не хочу видеть.

Я кивнул, прекрасно его понимая.

– Могу я тебе кое-что показать?

– Конечно.

Мы поднялись с насыпи, стряхнули со штанов грязь и сухие листья, и я пошел за ним по тропинке в сторону мотеля. Попадавшиеся на пути лягушки шарахались от нас, плюхаясь в лужи за высокими кустами.

Бабушка Мича все еще сидела в шезлонге у входа, продолжая курить и угрюмо глядя на дорогу. Мы обошли ее стороной и направились в сторону мотеля, туда, где поднимались заросли плюща и рос колючий кустарник. Мич раздвинул ветви, чтобы мы могли пройти, но затем так резко остановился, что я чуть в него не врезался.

– Я нашел эти останки недалеко отсюда и притащил.

– Какие останки?

Он отошел в сторону, и я увидел енота с распоротым брюхом. Его внутренности влажно блестели, в них уже поселилось множество жемчужно-белых личинок. Животное – точнее, то, что от него осталось, – лежало на куске картона (видимо, на нем Мич его сюда и притащил). Рядом с енотом на земле валялась еще какая-то падаль.

– Господи, Мич…

Это был стервятник, крупнее того, что ударился о лобовое стекло пикапа Дейла. Он лежал на боку, по его мясистой розовой голове ползали мухи, а вокруг белоснежного клюва, раскрытого в беззвучном крике, застыла свернувшаяся белесая пена.

– Я нафаршировал енота крысиным ядом – и вот, удалось убить этого мерзкого ублюдка! – Он указал на птицу. – Они едят любую мертвечину.

– Зачем?

– Да черт их знает. – Мич пожал плечами.

– Я имею в виду, почему ты его убил?

– А. Ну потому что мне приснился сон. Она наблюдала за нами их глазами. Следила.

– Ты про кого?

– Про ведьму! – Мич перешел на шепот. – Рут Грейвс. Она знает, что мы сделали с ее сыном. Она все еще следит за нами, Энди. Даже сейчас. Поэтому я должен был убить эту тварь…

Я шагнул назад, все еще не в силах оторвать взгляд от жуткой картины на земле возле мотеля.

– Лучше не заниматься подобными вещами, Мич.

– И еще я ловлю упавших с неба лягушек. Держу их в банках в своей спальне.

– Их в город подбросила буря.

Отец рассказывал мне, как в прошлом подобные вещи проделывали циклоны: забирали морских обитателей из