Ведьма из Кингспорта - Рональд Малфи

Дейл улыбнулся слабой, грустной улыбкой.

– Что ж, – произнес он. – Полагаю, скоро мы это узнаем.

Восемнадцать

Накануне Четвертого июля заселиться хоть в какой-то мотель возле шоссе оказалось невозможно: все номера были давно заняты. Не имея другого выхода, я поехал на машине Эрика обратно в дом отца, представляя, какой поток мух и какой ужасный запах обрушатся на меня, едва я переступлю порог.

Реальность совпала с ожиданиями.

Я провел всю неделю в Нью-Йорке, с Ребеккой, но, войдя в парадную дверь своего старого дома, почувствовал, будто не покидал это место – ни с прошлой недели, ни с тех пор, как был подростком. Этот дом пустил метастазы в мои кости. Как никогда, я хотел покинуть его и покончить со всем этим. Покончить с Кингспортом… В голове крутился рассказ Дейла о том, как он поссорился с женой и как та ударилась головой о кухонный стол. Как он забрел пьяным в незаселенный дом и стал стрелять в призрака. И он разжал руку и высыпал все эти язычки… Этот момент до сих пор стоял у меня перед глазами.

А еще я все время думал о луговых жаворонках, сворачивавших себе шеи об оконные стекла.

В коридоре я окликнул Мича. Под мышкой я нес упаковку «Будвайзера», а в руках – коробку куриного филе, которая могла бы выманить его, если он действительно был в доме. Я хотел поговорить с ним, расспросить насчет того, как он нашел тело Синтии Уоллс в пещере. Мне нужно было успокоиться, пока мысли не устремились в неправильном направлении… Но оказалось, что дом пуст, а я один.

Усевшись за кухонный стол, я открыл пиво и достал из коробки куриное филе. Увидел в телефоне непрочитанные текстовые сообщения и нажал на те, что были от Ребекки. Первое, отправленное около двух часов назад:

Следующее пришло час спустя:

На это сообщение я обратил особое внимание. Прочитал его три раза и задумался: неужели паранойя может быть заразной?

Я прокрутил страницу до третьего – последнего – сообщения от жены. Оно состояло из двух слов:

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что это значит. Как только до меня дошло, я набрал номер Ребекки и затаил дыхание, слушая гудки, пока не раздался ее голос на другом конце линии:

– Уже поздно.

– Я только что прочитал твои сообщения. Что происходит?

– Немного кровоточило. Я позвонила врачу; он говорит, что это нормально. Мы на финишной прямой.

– Я за тебя очень испугался.

– Извини. Ты уже в отеле?

– Да.

– Скажи Моррисону, что он просто скотина: разлучает тебя с женой практически в твой день рождения… Ты же вернешься к празднику?

Я не знал.

– Я не знаю.

В трубке послышался шелест одеял, а затем Ребекка спросила:

– Хочешь узнать, о чем был мой страшный сон?

– Я не против.

– Мне приснилось, что на тебя летит огромная птица… Смотрел в детстве эти идиотские фильмы про Годзиллу? Иногда в них были такие большие доисторические птицы. Так вот, нечто подобное преследовало тебя, только не глупая фальшивка из резины и пластика, а настоящая, страшная, и ты бежал очень-очень быстро, пытаясь от нее спастись.

– И что, убежал?

– Мне сказать честно?

– Думаю, это зависит от результата…

Повисла тишина.

– Я не хочу говорить о сне, Эндрю. Я беспокоюсь о тебе. Кто эти клиенты? Тебе угрожает опасность?

– Какая опасность? Порезаться бумагой?

– Ты никогда раньше так резко не уезжал. Что-то здесь не так. Я волнуюсь за тебя.

– Бек, я в порядке. Ты просто скучаешь по мне. А я скучаю по тебе. Не беспокойся, ладно?

Еще одна пауза. На этот раз более долгая. Затем она произнесла:

– Да. Ты убежал. Во сне. В этом ты похож на Супермена. Всегда убегаешь от зла, прежде чем оно тебя настигнет.

– Ого, да ты, похоже, пьяна. Тебе же нельзя – ты почти на девятом месяце!

Ребекка рассмеялась.

– Я пьяна от разлуки с тобой, мой Супермен! – А потом ее веселый тон сменился более серьезным: – У тебя точно все в порядке?

– Клянусь, – сказал я и тут же увидел тень, метнувшуюся по коридору за кухней. – Послушай, Бек, уже поздно. Ложись спать. Я просто хотел услышать твой голос, убедиться, что все в порядке.

– Подожди. Хочешь услышать что-то странное? Знаешь, о чем я думаю в последнее время без всякой видимой причины?

– О чем?

– О телефоне внизу.

В холле нашего многоквартирного дома на стене висел старый дисковый телефон, которым никто никогда не пользовался. Это был пережиток прошлого, и мы с Ребеккой шутили: мол, если он когда-нибудь зазвонит, то это кто-то из 1965 года хочет передать привет потомкам. И мы смеялись. Глупая шутка, которая веселила нас обоих.

– Почему ты о нем думаешь?

– Не знаю. Он не выходит у меня из головы. Когда прохожу мимо этого телефона – а это бывает несколько раз в день, – я останавливаюсь и смотрю на него. Однажды даже сняла трубку и поднесла ее к уху.

– Что-нибудь услышала?

– Ничего. Даже гудка не было. А что, я должна была что-то услышать? Шум прибоя?

– Не знаю, детка. Почему тебя так беспокоит телефон?

Простыни снова зашелестели.

– Разве я сказала, что беспокоюсь?

– Уже поздно. Ложись спать, а утром я позвоню.

– Хорошо, но звони тогда на телефон внизу.

– Само собой! – Я тихонько рассмеялся, но это замечание как-то обеспокоило меня, хоть я и не мог понять почему.

– Хорошо. Спокойной ночи.

– Сладких снов.

И на этом разговор закончился.

Я положил телефон, вымыл руки над раковиной и вышел в коридор. В доме не было никаких признаков посторонних. По стенам ползали мухи, а запах оставался все таким же невыносимым. Мне все больше казалось, что я просто сплю и вижу кошмарный сон.

Я прошел по коридору в спальню отца, где в прошлый раз ночевал Мич. Комната была пуста. Я посмотрел на окна и увидел, что по стеклам бегут трещины. Были ли они целыми в мой прошлый приезд?

Я на мгновение замер, прислушиваясь, не скрипнет ли половица, не вздохнет ли кто-нибудь в коридоре. Ничего не услышав, пошел в свою спальню. Мухи то и дело лезли в лицо, и я как мог отмахивался от них. Пригнувшись под гирляндой из липучих лент, я вошел в свою старую детскую