Последний гость номера 313 - Алеся Георгиевна Кузнецова

Мы все молчали, задумчиво глядя в темноту ночи за окном автомобиля.

— Сняли мешок с головы мне только в отеле Саида. И от него я узнала, что Машку убили. А мы с тобой теперь обе под прицелом.

В машине повисла тяжелая, звенящая тишина. Машка не была случайной жертвой. Она пожертвовала собой, чтобы спасти Марину и спрятать документы. А может она считала себя виновной в том, чем много лет занималась, не задавая вопросов и подсознательно сама считала, что заслуживает такого. Кто теперь разберется?

— Все, — я обняла подругу за плечи, прижимая к себе. — Все, Мариш. Ты не трусиха. Ты ничего не могла сделать. Но теперь мы едем забирать этот архив. Ради нее. Ну и потому что хотим сами остаться в живых.

— Я вначале думала, что ее убили по ошибке вместо меня. Перепутав из-за этих дурацких одинаковых костюмов. Я даже не сразу поняла, что к чему. Сперва вообще на Гранова думала.

— В глазах людей Саида ваши костюмы не выглядели как милая ностальгия, — глухо отозвалась я. — Для него два одинаковых синих костюма стали подтверждением, что вы — одна команда. Единый фронт, решивший выставить ему счет за старые грехи.

До центра Дубая мы добрались в рекордные сроки. Ночной мегаполис сверкал огнями, но бизнес-центр, где располагался филиал «Полины», стоял темной стеклянной глыбой. Офисная жизнь здесь замерла до утра. Но подозреваю, что и в рабочее время сейчас здесь было не шумно.

Зоран припарковал внедорожник в соседнем квартале, чтобы не светить номера под камерами здания.

— Значит так, — Вадик достал из рюкзака фонарик и пару тонких перчаток. — В центральный холл нам нельзя. Марина, как руководство заходит в здание, когда забывает пропуск?

— Через подземную парковку и техническую лестницу для клининга, — мгновенно переключилась в режим руководителя Марина, поправляя растрепанные волосы. — Там дверь на магнитном замке, но она вечно барахлит и, если сильно дернуть… Восьмой этаж.

Подъем по гулкой бетонной лестнице пешком показался мне вечностью. Когда мы наконец попали в коридор восьмого этажа, сердце ушло в пятки. Поперек двустворчатых стеклянных дверей нашего офиса красовалась желтая полицейская лента и сургучные печати местного департамента криминалистики.

Грабить собственный офис, как выяснилось, оказалось куда сложнее, чем вытащить заложницу из отеля Саида. Там он годами полагался не на систему безопасности, а на страх, деньги и уверенность, что никто не посмеет сунуться в его логово. Вадик достал из кармана перочинный нож. Ювелирным, хирургическим движением он подрезал ленту ровно по линии стыка дверей, так, чтобы после закрытия она ровно легла обратно и казалась целой. Замок поддался его отмычкам через долгие полторы минуты и я не стала спрашивать, где майор такому научился.

Мы скользнули внутрь, и дверь бесшумно закрылась. В офисе стоял тяжелый запах озона, пыли и чего-то неуловимо металлического — запах запекшейся крови, который криминалисты так и не смогли выветрить. Я поежилась. Зоран судорожно перекрестился.

— Где может быть синяя папка? — спросил шепотом Тифлисов, включая фонарик на минимальную мощность.

— У меня на столе, в кабинете директора, — Марина уверенно пошла вперед по темному опен-спейсу.

Мы вошли в ее кабинет. Стол был девственно чист. На углу сиротливо стоял мой фикус. Я подарила его Марине перед переездом в Дубай. На удачу.

— Черт! — вырвалось у Марины. — Они ее забрали!

— Или полиция выгребла все. — Зоран бросил обвинительный взгляд на Тифлисова, словно тот отвечал за работу дубайских коллег. Майор лишь пожал неопределенно плечами.

— А может и нет, — я подошла к пустым стеллажам. Мой мозг генерального директора заработал на полных оборотах. — Машка влетела в офис, поняла, что за ней хвост. Она была блестящим юристом и неплохим стратегом, если верить всем историям, которые я о ней слышала. Она бы не оставила компромат лежать на самом видном месте, если у нее было хоть несколько секунд. Марина, вспоминай! Куда именно она сунула папку?

— Говорю же, я была за стеклянной перегородкой с кофе и видела только верх комнаты. По моим ощущениям куда-то на стол.

Мы все машинально перевели взгляд за стекло. Там было сейчас темно. Но даже так становилось очевидно, что всю картину целиком Марина не могла видеть.

Тифлисов потер подбородок и обвел фонариком комнату.

— Что было в кабинете и как стояло? Вспоминай, Марина. Куда она могла ее сунуть? — Вадик внимательно следил за выражением лица моего директора дубайской «дочки».

— Мой стол, — начала Марина. — Просто тогда на нем лежали бумаги и папки. Стеллаж этот, туда тоже могла…

— А где у нас лежат строительные сметы нулевого цикла? — Вдруг спросила я. — Помнишь, я просила тебя перепроверить и ты мне сбрасывала фото из документов.

— Так они уже в архиве, в конце коридора. Я сразу же попросила помощницу перенести их обратно утром. — Охнула подруга. — А перед этим они стояли на тележке в углу, готовые к переезду.

Мы бросились туда. Помещение архива встретило нас бесконечными рядами серых полок, забитых сотнями одинаковых толстых папок. Когда только успели столько?

— Мы же только год назад начали здесь работу, а у тебя уже бумажек, как не знаю чего. — не удержалась я.

— На каждый чих лучше иметь бумажку, ты же знаешь, Дарина.

— Знаю… — Бормотала я, освещая корешки фонариком. — Где же… эта синяя…

Внезапно Вадик резко погасил фонарь и железной хваткой придавил нас троих к полу за стеллажами. — Ни звука, — едва слышно выдохнул он.

В тишине пустого офиса отчетливо раздался звук шагов. Кто-то шел по коридору восьмого этажа. Шаги остановились прямо у стеклянных дверей нашего офиса. По потолку мазнул луч мощного фонаря. Местный патруль проверял порядок на коридоре. Я зажмурилась, чувствуя, как Зоран рядом со мной вообще перестал дышать. Взлом опечатанного места преступления — это гарантированная тюрьма. Без вариантов.

Дверная ручка дернулась. Один раз. Второй. Но Вадик закрыл замок изнутри.

Раздалось неразборчивое бормотание по рации, и шаги медленно начали удаляться.

Мы просидели на полу еще минут пять, прежде чем Тифлисов снова рискнул включить тусклый свет.

— Ищем, — коротко приказал он. — И быстрее.

Я провела лучом по нижней полке, где пылились документы за прошлый год. Мой взгляд зацепился за одну папку. Она была серой, как и сотни других, но ее корешок был странно деформирован, словно в нее второпях впихнули то, что туда не помещалось.

Выдернув ее с полки я плюхнула папку на ближайший стол. Вадик щелкнул металлическими кольцами-держателями.