Искатель, 2012 № 11 - Журнал «Искатель»

придется отвечать перед законом. С того дня он полностью изолировал меня. Так я и с институтом рассталась. А потом стал приставать с гнусными домогательствами. Конечно, с помощью своих дьявольских снадобий он мог попытаться добиться от меня своего, но ему, видно, приелась покорная податливость здешних девиц. Он, как я поняла, хотел от меня большего — проявления подлинных чувств. Но их, естественно, не было, и однажды, а точнее в тот день, когда мы впервые встретились с тобой, он неожиданно появился в моей комнате. Видно было, что уже не владеет собой...

Я не стану рассказывать, как мне удалось вырваться от него и бежать из этого ада... Мне очень повезло тогда, что встретила тебя с друзьями на дороге. Но вот что будет с нами сегодня?..

Наташа потупилась, замолчала.

Глазунов, ошарашенный ее рассказом, тоже не мог вымолвить ни слова.

Она вдруг резко отвернулась, наклонилась и что-то достала из выреза платья на груди.

— Вот, проглоти скорей! — протянула она ему белую таблетку.

— Что это? — изумился Глазунов. — Зачем?

— Так надо. Иначе тебя здесь могут сломать.

— Лекарство от страха?

— Нет, от безволия. Профессор с Шефом, конечно, попытаются выведать все, что тебе стало известно о них. Могут воздействовать психотропными средствами.

— Я просто не приму их зелье!

Наташа усмехнулась.

— Профессор сумел изготовить специальный аэрозоль. Любой человек, вдохнувший ее, превращается в абсолютно безвольное, но чрезвычайно внушаемое существо. На днях он похвалялся передо мной, что, распыляя эту аэрозоль в народе, армии, среди парламентариев, сможет наконец осуществить свою давнюю мечту — повелевать всеми, прийти к абсолютной власти.

— Бред какой-то! — снова ошалело подивился Глазунов. — Он что же — рвется в диктаторы? Но это же глупо. Сегодня такая идея явно не пройдет.

— Не знаю, не знаю... Но вот устроить тебе какую-нибудь гадость он может. Так что проглоти таблеточку. Она из числа тех нейтрализаторов, которые Профессор изготовил специально для себя.

Наташа поднесла таблетку к его губам. Он уклонился.

— А себе? Есть еще?

— Нет, и эта случайно досталась. Профессор как-то уронил флакон — таблетки и рассыпались. Одна закатилась за шкаф. Я заметила и потом припрятала на всякий случай. Вот этот случай и наступил. Может, в нем наш последний шанс... Ты мужчина, тебе будет легче выбраться отсюда, если уцелеешь. А я буду ждать тебя... Теперь знаешь, что надо сделать. В одиночку нам не справиться, тем более — с Профессором.

— Ты мне о нем ничего толком и не сказала. Кто он в действительности?

Наташа собралась ответить, но в коридоре послышались торопливые шаги, щелкнул замок, распахнулась дверь...

Глазунов не успел и глазом моргнуть, как его сбросили на пол.

10

— В чем дело? — недовольно спросил Шеф, отставляя в сторону бокал со своим любимым мускатным вином. Бес вытянулся у двери.

— Ребята задержали в парке одного типа. Перелез через ограду.

Шеф заерзал в кресле, встревоженно перевел взгляд на Профессора. Тот тоже наконец оторвался от шахматной доски, досадливо бросил:

— Что за тип — выяснили?

Бес на секунду замялся.

— У него удостоверение журналиста.

Он достал из внутреннего кармана френча тисненые корочки, шагнул к шахматному столику.

— Вот! — Бес осторожно положил удостоверение на лакированную крышку.

— «Голос Приволжья», — прочитал Профессор. Нахмурившись, раскрыл его. — Глазунов Владимир Николаевич, корреспондент... — Снова пошлепал губами, призадумался, потом с интересом взглянул на фотографию хозяина документа. — Занятно!.. Не тот ли, что был с Наташей в сквере?

Бес кивнул.

— Он самый. Жаль, что там же не прикончил его. Может, сейчас провернуть это дело?

— Не-ет, — протянул Профессор. — Мне интересно, что он здесь вынюхивал. Приведи-ка его сюда.

Бес опять кивнул, вышел из комнаты.

— Ты думаешь, этот журналист для нас опасен? — спросил Шеф. — Может, просто влюбленный дурак, вот и приперся за Натальей.

— Когда он успел влюбиться? — Профессор потянулся за своим бокалом. — Не было у Натальи никого, я знаю.

— Тогда зачем он здесь?

— А ты и не понял? Он коллега тех газетных писак, которых нам пришлось убрать накануне. Видно, почуял неладное, вот и рыщет...

— Что же делать? По-моему, Бес прав — надо избавиться от парня! Так же тихо и чинно.

Профессор, не торопясь, пригубил вино.

— Еще один труп?.. Это уже перебор — тишины не получится. В угрозыске не дураки сидят... Попытаюсь сам поговорить с парнем, так вернее.

Шеф задумчиво склонил набок голову, нервно почесал за ухом.

— Главное, надо узнать — зачем он к нам пожаловал и имеет ли связь с ментами.

— Понятное дело! — усмехнулся Профессор. — Это мы узнаем. А пока оставь меня наедине с ним.

— Возьми хотя бы Беса за компанию. Для надежности.

Профессор снисходительно усмехнулся.

— Сам справлюсь, Жоржик.

Шеф залпом осушил бокал, коротко буркнул:

— Ну что ж... Под твою ответственность!

Круто развернувшись, он пошел к двери и на пороге чуть не столкнулся с Глазуновым. Посторонился, оглядел его с головы до ног, зло бросил Бесу:

— Развяжи мужика и топай за мной.

Бес недоуменно вскинул брови, но все же поспешил выполнить приказ — ножом перерезал на запястьях пленника жесткие путы, затем плотно прикрыл за собой дверь.

Глазунов с облегчением вывернул из-за спины затекшие руки, потер их и сразу почувствовал, как будто тысячи мелких иголок впились в онемевшие ладони.

— Проходите, батенька, садитесь.

Глухой, хрипловатый голос, неожиданно ворвавшийся в уши, заставил его переключить внимание на другое: в углу большой продолговатой комнаты, где он оказался,