Искатель, 2012 № 11 - Журнал «Искатель»

у неплотно зашторенных окон, в глубоком мягком кресле перед шахматным столиком сидел одетый с иголочки чем-то знакомый ему человек. Верхний свет в комнате был отключен, лишь переливалось огнем изящное хрустальное бра на стене справа от столика.

Глазунов прошелся по ворсистому ковру, покрывавшему пол, опустился в кресло напротив этого человека и увидел его большие умные глаза за стеклами очков в модной оправе, крупный нос, аккуратно подстриженную клинышком бородку... В первое мгновение он не поверил себе — Верховский Вячеслав Андреевич, заведующий кафедрой химико-технологического института!..

Глазунов невесело покачал головой...

— Что — узнали меня? — усмехнулся Верховский. — Ну и как, нашли свою Наташу?

— Конечно, человек — не иголка.

Верховский с любопытством посмотрел на него.

— Мне хотелось бы задать вам несколько вопросов, — улыбнулся он.

Глазунов насторожился.

— Надеюсь, вы понимаете, что совершенно не случайно так обошлись здесь с вами. У нас не любят, когда чужие люди суют нос, куда не следует, — все так же мягко продолжал Верховский. — Так что давайте обо всем откровенно... О чем вы говорили с Любимовой?

— С кем? — удивился Глазунов.

Верховский понимающе кивнул.

— Я веду речь о Наташе... И вот вы нашли ее. О чем говорили?

— Вообще-то, ни о чем, — решил поосторожничать Глазунов.

— Не крутите, молодой человек, — угрожающе понизил голос Верховский. — Не пытайтесь выгораживать ее. Подумайте о себе. Ведь теперь от нас вам просто так уже не уйти.

Глазунов и сам не обманывался в этом. И потому не сдержался:

— Да! Потолковали о многом.

— И обо мне?

— В том числе...

— Что же она рассказала?

— Все, чтобы считать вас преступником.

— Ну вот... — расслабился Верховский. — Спасибо за откровенность. А в чем обвиняете?

Глазунов почувствовал, как от гнева все закипает в его груди.

— У меня недавно погибли друзья...

— Да, знаю. И вы, конечно, не поверили в случайность такой потери?

— Не поверил.

— Связали ее с теми автогонками, которые устроили для вас наши парни, и с тем, что обо мне рассказала Наталья?

Глазунов помедлил с ответом, понял, что является для Верховского главным. Но и Ваньку валять перед таким зубром было бы, как он понял, пустым делом. Поэтому ответил коротко и откровенно:

— Да.

— Похвально, похвально. Отдаю должное вашей сообразительности. Милиция тоже так считает?

Вопрос застал Глазунова врасплох. Он снова замешкался. Хитер противник! Как мастерски ведет допрос... Вот здесь уже нельзя раскрывать перед ним все карты, давать такую фору, чтобы тот успел предпринять контрмеры. Корнеев вроде бы зацепился за клички похитителей Наташи. На него теперь вся надежда...

И Глазунов, как бы удивленно, переспросил:

— Полиция? — Помолчал еще секунду и добавил: — А что полиция? Вы думаете, там все такие умные сидят? Меня даже не потревожили с расспросами.

— И вы не попытались там высказать свои подозрения? — усомнился Верховский.

— Пытался. Но меня не поняли.

— А что конкретно рассказала обо мне Наталья?

— Все.

— Когда? До того, как вы пытались наладить контакт с полицией, или после?

— Много позже. Всего полчаса назад, когда ваши молодчики бросили меня к ней в подвал.

— Как?! — Верховский чуть не подскочил в кресле. — Эти кретины... — Он не договорил, взял себя в руки и уже спокойно снова спросил: — Так что же она вам рассказала?

— Все, — повторил Глазунов. — Но я не понимаю, как вы, талантливый ученый, решились ввязаться в такое грязное и мерзкое дело, как содержание развратного притона с игрой в рулетку, незаконное производство и сбыт наркотиков, убийство ни в чем не повинных людей?

— Вы имеете в виду ваших коллег из редакции? — спросил Верховский, откидываясь на спинку кресла. — Я не убивал.

— Понятно, что не вы, другие, — устало согласился Глазунов. — Но наверняка они действовали с вашей подачи... А наркотики? Или без них мало зарабатывали?

— Мало, — подхватил Верховский. — В том-то и дело, что мало. Видите, что творится в стране? Развал! Полный хаос! Политический, экономический... Все нации ощетинились друг против друга!.. Вот вы сказали обо мне — талантливый ученый... А ведь отчего я занялся этим, как вы говорите, грязным делом? Не вкалывать же всю жизнь за нищенскую зарплату! Ну почему я, классный химик, должен получать меньше продавщицы из пивной палатки или заправщицы с бензоколонки? Я хочу получать за свои знания, опыт и работу настоящие деньги, а не гроши.

Кстати, о моем таланте. И с ним у нас сегодня не разгуляешься. Программы научных изысканий — примитивные, лишь на потребу дня. Приличных лабораторий для научных работ практически нет, соответствующего оборудования — тоже. Нищета — она и есть нищета!

Он снова чуть отпил из бокала и продолжил:

— А здесь мне удалось соорудить собственную лабораторию. Понадобились инструменты — достали финские. Оборудование, вплоть до электронного, — из всевозможных НИИ, из ФРГ, США, Японии... И вот теперь могу изготовить любые препараты!

— «Крокодил», например, — насмешливо и зло вставил Глазунов.

— А что? — загорелся Верховский. — Знали бы вы, какие в связи с ним я сделал открытия! Ведь из синтезированных материалов наладил их выпуск. Это переворот в науке! Еще нигде в мире не научились получать наркотики методом органического синтеза. Только мне удалось проникнуть в тайну этого процесса.

— Зачем вы хвастаетесь передо мной?

Верховский озадаченно склонил голову, потом рассмеялся.

— И правда — зачем? Наверное, сработала вечная слабость любого ученого — поведать миру о своих открытиях. Вы — умный человек, журналист... Значит, сможете оценить высокую значимость возможности получать указанным способом уникальные для медицины препараты. Ведь они исключительно биологически активны, настоящее чудо в практической терапии.

— А еще большее чудо для таких дельцов, как вы! — насмешливо сказал Глазунов. — Настоящая