Пуля от Ван Гога - Алексей Викторович Макеев

немноголюдном сквере на раздувшихся ногах ковыляла старушка с двумя большими пакетами в руках. И он постепенно, не торопясь, ее догонял. Скорее всего, у пенсионерки больное сердце, которое и спровоцировало такой сильный отек конечностей. Но это мужчина отметил лишь краешком сознания, как одну из мелочей, которые он никогда не упускал из виду. Его больше волновал вопрос, как обойти старушку, двигавшуюся прямо по центру пешеходной дорожки и явно не собирающуюся прижиматься к одному из краев. И он подумал, что стоит сделать: обогнать пенсионерку по газону или все же нужно заставить ее уступить дорогу? И в этот момент ручка одного из пакетов пожилой женщины оборвалась, и на землю посыпались продукты.

«Пакет майонеза за сорок рублей, пара луковиц рублей за десять, батон хлеба за тридцать, пачка вермишели, это еще сорок рублей, картошки килограмма два, еще семьдесят», – машинально отметил Каратель те упавшие продукты, которые попали в его поле зрения, и бросился вперед, чтобы помочь пенсионерке их собрать.

Он не был человеконенавистником, хотя и считал большинство людей никчемными существами, намного худшими, чем крысы и тараканы. Он еще помнил те далекие времена, когда его учили уважать старших и помогать слабым. И отголосок этих уроков, словно генетическое уродство, сидел в его сознании, иногда пробуждая жалость к беззащитным и беспомощным. В такие моменты мужчина помогал мамочке поднять детскую коляску на ступеньки, уступал место в автобусе беременной, придерживал дверь, позволяя спокойно пройти груженной сумками многодетной мамаше, или, как сейчас, поднимал для посторонних с земли выроненные вещи. И поэтому соседи считали его вполне воспитанным и отзывчивым человеком, и это полностью соответствовало тому образу, который он себе создавал. И никто даже предположить не мог, что внутри мужчины живет Каратель.

– А ну, не трожь ничего, ворюга! – неожиданно закричала старуха, когда мужчина поднял с земли пакет майонеза. – Какого черта мои продукты хватаешь? Я на последние копейки все купила, а ты обокрасть меня собрался? Сейчас милицию позову!

Каратель бросил пакет обратно на землю.

– Нет уже никакой милиции, дура старая. – Он презрительно выплюнул из себя эту фразу, уже проклиная ту потребность помогать, которую вдолбили в него в детстве. – Я тебе помочь хотел, карга. А теперь корячься сама, ползай тут на четвереньках, собирай все с земли.

– Без тебя справлюсь, помощник хренов! – крикнула в ответ старуха, и на этот раз агрессия в ее голосе переплелась с растерянностью: «А может, зря я так с ним? Ведь тяжело же нагибаться мне будет!»

Впрочем, ни эта фраза, ни мысли старухи, которые легко угадал мужчина, для него уже ничего не значили. Он прекрасно умел переключаться между эмоциями, загоняя вглубь сознания те, которые считал в настоящий момент неуместными. Инцидент со старухой никак не мог повлиять на осуществление его плана, но чувство обиды способно исказить восприятие реальности, а это было недопустимо. Именно поэтому сразу после того, как Каратель повернулся к пенсионерке спиной, она перестала для него существовать. И последним отблеском сознания относительно этого эпизода была мысль: «Вот поэтому большинство людей не заслуживает ни жалости, ни сострадания. Вот поэтому распоряжаться, кто будет жить, а кто – умирать, должен только тот, кто имеет силу!»

Каратель прекрасно понимал, что то, что он собирается сделать, большинство людей расценят как преступление. Именно поэтому продумал все до мелочей, чтобы не оставить после себя никаких следов и не дать полицейским поймать себя. Эти люди были особой статьей в его восприятии мира. Большинство из так называемых стражей порядка Каратель считал абсолютно никчемными, жадными, беспринципными и ленивыми людьми, но прекрасно понимал, что и среди этой толпы властолюбцев в униформе немало профессионалов, которые действительно любят свое дело и считают, что «вор должен сидеть в тюрьме», как утверждал киношный персонаж Жеглов. Таких полицейских он уважал, опасался и предпочитал держаться от них подальше. А еще Каратель был уверен, что если бы все полицейские были такими, то и его жизнь сложилась бы абсолютно по-другому и сейчас ему не пришлось бы вершить правосудие собственными руками.

Впрочем, об этом мужчина думал нечасто, воспринимая действительность такой, какой она была. Не думал Каратель и о том, что ему предстояло сделать. Он не имел никакого представления, как ведут себя другие люди в подобных ситуациях – продолжают ли те, кого потом назовут убийцами, прокручивать в головах продуманный сценарий, дрожат от нетерпения, предвкушая финал, или трясутся от страха из-за того, что все может пойти не так, как задумано. Мужчина просто шел к своей цели и думал о том же, о чем размышляют, например, те, кто отправился на работу: чем заняться в свободное время, какой длины лучше купить удочку или просто о красивой девушке, идущей впереди, – в общем, об обычных мелочах. Поскольку для Карателя то, что он собирался сделать, в чем-то и было работой. Точнее, долгом, который он обязан выполнить безупречно.

К проникновению в квартиру жертвы мужчина приготовился несколько дней назад. Он дал мальчишке-промоутеру тысячу рублей и забрал у него пачку рекламных листовок, а затем зашел в нужный подъезд с помощью универсального ключа к магнитному замку на двери подъезда и, чтобы никто не заподозрил истинную цель его визита, прошелся по всем этажам, засовывая листовки в щели квартирных дверей, лишь на пару минут дольше задержавшись около нужной, чтобы изучить замок. Камер видеонаблюдения в подъезде не оказалось, и это упрощало задачу, а справиться с дверным запором труда для него не составит.

Были опасения, что жертва может поднять шум до того, как он ее обездвижит. И чтобы упростить себе задачу, вчера Каратель заплатил местному алкашу, чтобы тот врезал в глаз жертве. Побои наверняка уже зафиксированы. Так что, если придется применить физическую силу, полицейские не будут интересоваться, откуда у жертвы под глазом синяк. Впрочем, мужчина надеялся, что до мордобития во время его визита дело не дойдет. Ну а остальное было уже делом техники. И Каратель успеет и все обставить, как нужно, и объяснить своей жертве, за что именно ей придется умереть. Конечно, проще было бы проникнуть в квартиру заранее и ждать там, пока человек, приговоренный к смерти, вернется домой, но это предусматривало появление различных сторонних факторов, которые Каратель не смог бы контролировать. Например, внезапный визит родственников или друзей, протечка воды у соседа и куча всего другого, на что нельзя повлиять заранее. И именно поэтому приводить приговор в исполнение проще после того, как жертва окажется дома. Вот тогда фактор случайностей сведется почти до нуля. Да и к ним Каратель уже