Жены убийц и их тайная жизнь - Элизабет Арнотт

Он передергивает плечами, кивает на пакет.

Марго уже не до усмешек. Его любимая куртка. «Под Битлов» одеваются только отъявленные зануды – надо же хоть чем-то вызывать к себе интерес.

Покупатель протягивает Марго кредитную карту. Раз у него есть кредитка, да еще компании «Американ Экспресс», значит, он точно не бродяга. Написано на ней «Р. ХЕСТОН»; имя на слуху. Марго вкладывает кредитку в импринтер; передавая чек Р. Хестону, замечает, что у него все руки в шрамиках от глубоких царапин. Может, он занят физическим трудом; ну а если причина совсем другая? В любом случае этому человеку необходимо принять душ.

– Хорошего дня.

Р. Хестон кивает и удаляется. Марго глядит ему вслед и выдыхает не прежде, чем Р. Хестон, миновав двойные двери, оказывается на улице.

Глава 32

Лужайка у дома Фарреров выглядит плачевно: качели с треснувшим сиденьем, ржавый мангал… Элси чувствует странное першение в горле. Впрочем, парадная дверь, на которую Элси поспешно перевела взгляд, недавно выкрашена глянцевой голубой краской, а на крыльце, в глиняных горшках, благоденствуют два оливковых деревца.

И не скажешь, что здесь живет маньяк.

Но разве такое можно было сказать о прежнем доме Элси? И какие вообще признаки у подобного дома – кто знает?

Когда Беверли объявила, что у них есть первая настоящая зацепка, Элси восприняла ее слова со скептицизмом.

– Если человек поколачивает жену, он еще не маньяк. Да и можно ли ей верить, этой Шэрон?

– Я тоже сомневалась – пока она не дала мне вот это.

Беверли, пошарив в сумочке, раскрыла ладонь.

Элси понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, на что конкретно она смотрит.

– Не может быть…

Элси склонилась над вещицей – изящным браслетом с тремя серебряными буковками, прикрепленными к тоненькой цепочке. ЧДИ. Черил Джин Иррера. Справившись с потрясением, выдохнула:

– Как браслет Черил Ирреры попал в машину этого Хэнка?

Ответить себе самой у Элси духу не хватило.

– Шэрон нашла браслет возле педали тормоза – так, по крайней мере, она сказала, – продолжала Беверли. – Браслет мог расстегнуться, когда Черил боролась с убийцей. Короче, девочки: надо побывать у него дома.

– А не лучше ли с этим браслетом пойти в полицию? – задумчиво спросила Элси.

Тогда Беверли сообщила об угрозе Хэнка: не впутывать копов, иначе и Шэрон, и детям несдобровать.

Беверли стучится в глянцевую голубую дверь. На пороге – женщина в халате цвета детской присыпки. Вид изможденный, над скулой разливается багровая чернота – созревает синяк. В уголках глаз – остатки туши, волосы пересушены частыми завивками. Марго от этого коробит. У нее на лице буквально написано: «Вот так бы взяла да расчесала эту паклю, замаскировала бы фингал тональным кремом».

– Спасибо, что пришли, дамы.

Шэрон почему-то говорит детским голоском, и Элси вспоминаются придыхания[79] Мэрилин Монро.

– Кошмарно выгляжу, извините. Времени не было: только-только Хэнка на работу проводила. Да и не могла я при нем прихорашиваться – он бы сразу неладное почуял.

Пальцы Шэрон непроизвольно касаются лица, и Марго тут же проходит в дом. Это в ее стиле: не смущать человека, не подавать виду, что заметила в нем слабину, будь он хоть робок, хоть пьян. Шэрон отступает, давая дорогу Элси и Беверли.

Так, как Фарреры, живут практически все семьи, чей доход никак не может дотянуть до приписываемого среднему классу. Стандартная планировка (три спальни); стандартные следы ежедневной рутины: немытая посуда в раковине, бейсбольные перчатки у двери, обувь всех сортов и размеров в прихожей. В кухне на столе женский журнал, раскрытый на рубрике «Письма наших читательниц».

«Дорогая Венди, что мне делать, если я подозреваю своего мужа в убийстве четырех женщин?» В воображении Элси Шэрон Фаррер именно так начинает свое письмо в редакцию.

Еще на столе – фотоаппарат, а рядом – упаковка пленки для мгновенных снимков.

– Это наш Питер недавно увлекся, – объясняет Шэрон. – Хочет после школы на режиссера учиться.

Элси с любопытством разглядывает фотоаппарат. Это «Полароид аутоматик 100», новенький, блестящий. Во всех журналах его рекламируют. Наверное, Шэрон и Хэнк работали сверхурочно, чтобы подарить сыну такую актуальную вещь. Элси становится стыдно: она воображала, будто супруги Фаррер вообще не могут себе позволить покупать подарки.

Шэрон ведет их дальше, извиняясь за беспорядок, теребя пояс халата и кивая по сторонам: вот здесь стену не успели покрасить, и вот здесь тоже. Туалетный столик в супружеской спальне ломится от косметики, на зеркале висят парики, возле кровати свалены журналы «для семейного чтения»: «Ридерз Дайджест» и «Беттер Хоумз энд Гарденз».

Женщины идут дальше по коридору, и Шэрон, указывая на две противоположные двери, сообщает, что это спальни ее детей.

– Вот тут у нас Джессика.

Шэрон распахивает дверь. Девочка лет восьми-девяти сидит на полу по-турецки, подперев кулачками щечки, – производит смотр целой когорте куколок-троллей с радужными волосами.

– Джесси, милая, скажи: «Здравствуйте, леди», – ласково просит Шэрон.

Девочка сверкает улыбкой, достойной рекламы стоматологического кабинета, и вновь обращает взор к пластиковым игрушкам.

Теперь очередь сына. Элси неясно, зачем им знакомиться с детьми Шэрон, ведь они пришли, чтобы поговорить о ее муже. Но женщины, имеющие детей, похоже, склонны демонстрировать их гостям, будто трофеи.

Шэрон прижимается ухом к двери, тихонько стучится.

– Питер?

Затем открывает дверь – и свет из коридора врывается в спальню.

Шторы задернуты. На кровати, лицом к стене, вытянулся юноша из тех, какие встречались Элси, когда она оканчивала школу, – то есть уже практически взрослый мужчина. Весь текстиль в этой комнате пропитан характерным запахом – так пахнет спортивная одежда после тренировок, так пахнет созревающая особь мужского пола. Элси подавляет порыв зажать себе нос. Со стен глядят киногерои. Вот неотразимый Шон Коннери рядом с Урсулой Андресс, щеголяющей в бикини, – постер к фильму «Доктор Ноу»; вот Дракула с кровавыми каплями на лице, которые для пущего эффекта подсвечены неоновой краской; вот Лолита в темных очках-сердечках. На полу возле шкафа еще одна пара бейсбольных перчаток, еще одна пара кроссовок. Шэрон спешит запихнуть их в шкаф. Саму Элси всегда пугала эта перспектива – прибираться за своих вероятных детей. Но хорошей матери, должно быть, беспорядок в комнате сына колет глаза.

Питер разворачивается, бурчит:

– Мам, давай ты просто выйдешь, а?

К облегчению Элси, Питер ни жестом, ни мимикой не ломает стереотип насчет подростков. Когда он рукой заслоняется от яркого света, Элси замечает: кисть забинтована. Надо будет спросить у Шэрон, что это за травма. Вдруг Хэнк и детей бьет, а не только жену?

– Извини,