Жены убийц и их тайная жизнь - Элизабет Арнотт

Сколько она вот так бежит по улице, как еще не взорвались ее легкие, не подвело сердце, как ее ноги несут – Беверли не знает. Не помнит, как попала в незнакомый квартал, не представляет, на какое расстояние удалилась от дома, будто в тумане видит названия улиц. Может, она бегает по кругу; ей кажется, что улицы совершенно одинаковы. Дома, белые изгороди, дорогие автомобили превратились в одну смазанную спираль.

Беверли уже не различает, где право, где лево. Не слышит собственного дыхания. Не чувствует босыми ступнями шероховатостей асфальта. И вдруг, за бог весть каким по счету поворотом, видит свое дитя. Выдох облегчения столь глубок, что Беверли буквально складывается пополам. Ее мальчик стоит посреди дороги и внимательно смотрит в сторону одного из домов. «Бенджамин!» – зовет Беверли. Никакой реакции. Беверли поудобнее подхватывает Одри, снова пускается бегом – защитить, спасти сына. Почти падает на колени, обессиленная, в нескольких дюймах от Бенджамина, тянет его к себе свободной рукой, крепко прижимает к груди. Мальчик безучастен. Беверли прослеживает за его взглядом. Перед ней дом, почти неотличимый от ее собственного: то же крыльцо, такой же заборчик из белого штакетника, ухоженный садик, любовно выкрашенная парадная дверь. А над дверью, покачиваясь, висит на крюке мертвое тело.

Глава 35

Беверли сидит на крыльце дома, где жила Сара Ганн, убаюкивает дочь и сына, закутанных в одеяла. Она ждет полицию, ясно сознавая: все изменилось.

Спотыкаясь, Беверли поднялась на это крыльцо; звала на помощь, барабанила кулаками в дверь – будила родителей Сары. Мистер Ганн, выйдя на ее крики, увидев, что случилось в считаных ярдах от его спальни, издал нечеловеческий вой, так что Беверли едва сдержалась, чтобы не размозжить себе голову о стену. Мистер Ганн бросился к телу дочери – обмякшему, наряженному в стильное пальто-тренч (как и тело Дианы Говард Мюррей), за воротник подвешенному на крюке. В отчаянии, обливаясь слезами, отец пытался снять его, но Беверли, сама плохо соображая, как-то убедила мистера Ганна оставить попытки. Тело Сары – улика. Оно даст полиции необходимые зацепки. Поможет поймать мерзавца.

Теперь-то уж копы признают связь между убийствами. Пресловутый рисунок повторяется: модное пальто, постановочная сцена преступления. Элси пересказала подругам содержание записки, которую сантехник из Вентуры нашел у себя на ветровом стекле, – и сразу встала на место последняя деталь головоломки. «Я ПОДЦЕПЛЮ новую девчонку», – написал убийца, но Беверли не обращала должного внимания на его сленг любителя оплаченных плотских утех. До сегодняшней ночи не обращала.

Статьи о маньяке из Берривью появятся во всех газетах; о нем узнает вся страна. Да что там страна – весь мир. Беверли, Элси и Марго больше не будут действовать словно в вакууме, на пределе своих слабых сил.

Наконец появляются Роджер и его напарник Бейл. Этой ночью Беверли нетрудно держать дистанцию с Роджером, таить любовную связь. Обычно, когда Роджер рядом, Беверли так и подмывает прикоснуться к нему, прильнуть, чтобы он ее обнял; но сейчас она терпеливо ждет, пока он выразит соболезнования родителям Сары Ганн.

Шэрон умоляла не говорить полицейским о Хэнке. Что ж, ее страх понятен Беверли. Но понимает она и другое: против Хэнка слишком много улик.

Короче, Беверли надо остаться с Роджером наедине и рассказать ему все, что «накопали» они с подругами.

Когда их взгляды пересекаются, Беверли достаточно чуть повести подбородком, чтобы Роджер извинился и отошел в сторонку. Вслед за ним Беверли спускается с крыльца.

– Мы знаем, кто он.

Роджер округляет глаза и недоверчиво моргает, будто решил, что ослышался.

– Что?

– Я могу назвать его имя. Он жестокий, посещает проституток, и его жена считает…

– Господи, Беверли, о чем ты вообще?

– Говорю же: мне известно его имя, – размеренно повторяет Беверли. – Выслушай меня, а потом делай с информацией что хочешь. Пойми: скрывая имя убийцы, я подставляю под удар других женщин.

– Ты подставляешь женщин под удар? Бев, да ты СЕБЯ подставляешь! – Роджер повышает голос. – Додумалась – среди ночи труп караулить! Тебе дома надо сидеть.

Генри тоже приказывал ей сидеть дома – и вот что из этого вышло.

Хватит. Насиделась. Намолчалась.

Преступник почти у них в руках – у Беверли, Элси и Марго. И рук своих они теперь не опустят.

– Ну извини, если я пекусь об этом деле больше, чем полиция, – цедит Беверли.

У Роджера отвисает челюсть. Такого он не ожидал.

– Бев…

– Вы там бог знает чем заняты. Такое впечатление, что вообще не стремитесь его поймать. Не потому ли, что у Корнвелла другие подозреваемые, на разоблачение которых он не жалеет денег?

– По-твоему, я не хочу поймать убийцу?

Тон резкий: Роджер задет за живое. Беверли сглатывает. Не перегнула ли она палку? Но колебания длятся всего один миг.

– Бев, – сурово начинает Роджер. – Я каждое утро просыпаюсь с мыслью, что этот подонок мог убить за ночь еще одну девушку.

Беверли становится душно.

– Пока я чищу зубы, – продолжает Роджер, – меня терзает страх, что разбита очередная семья, чью дочь я, наверное, мог бы спасти – но не спас. Это мое бремя, Бев.

У Беверли пересыхают губы.

– Но я вынужден плясать под дудку Корнвелла – таково положение дел. Потому что Корнвелл, когда соберется на пенсию, назовет преемника.

Стыд накатывает обжигающей волной.

– Положение дел? – выкрикивает Беверли. – Ты не перечишь Корнвеллу, потому что боишься – вдруг он назначит своим преемником кого-то другого, а не тебя?

– Не надо утрировать, Бев. – Роджер качает головой, в голосе твердость. – Есть протоколы, я им следую.

– Хэнк Фаррер, – отчеканивает Беверли. – Ф-А-Р-Р-Е-Р. Теперь ты знаешь имя. И несешь ответственность.

Беверли открывает дверцу полицейского автомобиля, выходит. Отныне она под прямой угрозой. Убийца нанес удар всего в нескольких кварталах от ее дома; это тот же самый мерзавец, который подбросил ей свиную тушу, окровавленную, непристойно-розовую; намекнул: ты – следующая. Но Беверли не собирается сидеть дома, запершись, и покорно ждать своей участи. Завтра она продолжит расследование. Если полиция не намерена реагировать оперативно – действовать будут Беверли, Элси и Марго. Это – долг. Беверли его отдаст, сдержит обещание, остановит убийцу.

Глава 36

Тем же вечером Марго поворачивает ключ в засаленной замочной скважине и переступает порог тесной прихожей. Лампочка отбрасывает желтушный свет, видны пятна сырости на потолке, шелуха старой краски на плинтусах, ведро, назначение которого – собирать капли под прохудившейся водопроводной трубой. Со вздохом Марго перешагивает через ведро, идет по коридору