Шпионский крючок - Лен Дейтон

что таковы его обязанности. Теперь я мог разглядеть пассажира на заднем сиденье: невысокий, плотный, с округлым брюшком. На нем был дорогой темно-синий костюм-тройка — свидетельством высокой стоимости служила золотая цепочка часов в жилетном кармашке — и светлая рубашка с золотой заколкой под узлом галстука в консервативную полоску. Типичный обитатель Уолл-стрит, странный на побережье Тихого океана, где необходимость носить соответствующие пиджаку брюки вышла из моды, казалось, одновременно с корсетами и цилиндрами.

— Залезайте, Берни, — сказал хорошо одетый человек с заднего сиденья. Голос у него был тихий, мягкий и притягивающий, как эта машина.

Медлить не было смысла. Промокший, оставшийся на дороге без машины, я очутился не в том положении, чтобы отказываться от приглашения, и Гарри Франт отлично понимал это. Он одарил меня добродушной улыбкой, в которой было место легкому удовлетворению, обнаружив ряд зубов, по состоянию которых можно было судить, сколько он платит своему зубному врачу. Оказавшись в салоне, я сел рядом с ним. То есть почти рядом, ибо на широком кожаном сиденье без труда могли бы разместиться четыре человека.

— Что это за игры? — Я был зол, что попался на такой элементарный трюк.

— Возьмите багаж мистера Сэмсона, — сказал Гарри Франт человеку впереди.

Я запротестовал.

— Что, по вашему мнению, с ним случится? — осклабился Гарри. — Вы думаете, в багажнике у меня скорчился карлик, который обчистит вашу сумку по пути в аэропорт?

— Может быть, — сказал я.

— Может быть! — Он расхохотался. — Вы слышали? — спросил он человека впереди. — Этот парень — настоящий профи. Стоит ему обронить пару слов, как все становится ясно. — И чтобы его слова не восприняли слишком серьезно, он опять рассмеялся. — Ладно, держи при себе свой багаж, если ты им так дорожишь. Поехали! Этот человек должен успеть к самолету.

— Надеюсь, все организовано не в мою честь? — с интересом осведомился я. Смогли бы они так точно выйти на меня, если бы не перегородили грузовиком шоссе?

— Это не в моем стиле, малыш, — сказал Гарри Франт. И, помолчав, добавил: — Чего не могу сказать о своем боссе: вот уж это ее почерк!

Один из тех, кто был на переднем сиденье, вежливо засмеялся — достаточно тихо, чтобы не мешать нам, и в то же время давая знать о своем присутствии.

— Ее? — переспросил я.

— Шеф местного отделения — женщина. Ты хочешь сказать, что никогда не слышал о ней? Ну да. У нас тут всеми делами заправляет шефиня. — Он опять засмеялся.

— Женщина!

Рукой с наманикюренными ногтями он сделал нетерпеливый жест.

— Вы, ребята, в Лондоне отлично все знаете. Об этом шла речь на последнем брифинге в сентябре.

— В Лондоне держат пари, кто из ваших ребят в Л.-А. называет себя Бриджитт, — сказал я.

Гарри хихикнул.

— Точно! — сказал водитель. — Половина этих молодых парней в конторе носят сережки и делают себе завивку. Педики!

— Идея принадлежала Бриджитт, — продолжал настаивать Гарри. — Я сказал ей, что знаю тебя. Хотел позвонить Брету и спустить все на тормозах, но она уже завелась. Шефиня сказала, что нам так и так придется платить за аренду грузовика. И «скорую» тоже она придумала: ничего себе идейка, а? Все было заранее организовано, она и настояла, чтобы мы двинулись. Не то что в старые дни, а, Берни?

— Это ее настоящее имя — Бриджитт?

— Она такая малышка, что ей палец в рот не клади, — с уважением сказал Гарри. — Руководит конторой будь здоров… все ребята у нее по струнке ходят. Не то что в старые времена, Берни. Это я тебе точно говорю.

— А в чем тут, собственно, дело? — спросил я после того, как был ознакомлен с верительными грамотами первой женщины — шефа отделения ЦРУ.

— Дело в Брете, — сказал Гарри. — В Брете Ранселере. — Он деликатно почесал щеку ногтем мизинца, дав мне возможность заметить накрахмаленные манжеты его рубашки и золотые запонки. Цвет лица Гарри слегка отливал желтизной, что наводило на мысль о капле японской крови, но руки были куда бледнее. Он тщательно следил за ногтями. Их состояние отвечало всему его внешнему облику. В атмосфере салона явно чувствовался запах крема для бритья, прическа Гарри была в идеальном порядке. Костюмы неизменно были с иголочки и сидели как влитые, так что порой он напоминал аккуратную пластмассовую игрушку. Может, моя оценка говорила больше обо мне — или о гангстерских фильмах моего детства, — но от его безукоризненного облика веяло чем-то угрожающим.

— Да? — спросил я.

— Ходят слухи, что у тебя с Бретом какие-то счеты — что-то вроде личной вендетты. — Теперь он был полностью серьезен: улыбка исчезла с лица, а ручки сложены на животе, как у храмовой статуи Будды, отдыхающего по завершении дневных трудов.

— Ну и?

— Такие личные вендетты не окупаются. Вообще с вендеттами покончено, Берни. Плохие новости для Брета, плохие новости для тебя, плохие новости для Лондона и плохие новости для нас.

— Для кого — для нас?

— Не пытайся водить меня за нос, малыш, все выстирано и выкручено. Ты знаешь, кто мы такие. Мы — это Компания.

— А какого черта я должен иметь со всеми вами дело?

Рука вскинулась в умиротворяющем жесте.

— Неужели я недостаточно ясно выразился? Может, начнем все сначала? Ну как?

— Мне бы не хотелось добираться пешком, — сказал я.

— Значит, не хотелось бы. Ясно. — Откинувшись на спинку сиденья, он рассматривал меня сквозь полуприкрытые ресницы, делая вид, что очень огорчен моим к нему отношением и теперь раздумывает, как бы вернуть мне свое расположение. Гарри Франт был мастак в такого рода делах. В течение многих лет он был свой человек по обеим сторонам улицы и получал свое вознаграждение только когда те и другие были полностью удовлетворены, а все счастливы.

Мы ехали молча. Поставив сумку на пол между ногами, я поглядывал на пролетающие мимо нас хижины миллионеров, выстроившиеся вдоль пляжа, заливаемого холодным дождем. Тут и там виднелись группы любителей серфинга в блестящих мокрых черных костюмах. Всегда есть психи, которых даже омерзительная погода не излечит от желания покататься на больших волнах Тихого океана.

Раскинувшись на сиденье, я украдкой бросил взгляд на Гарри. До меня доходили слухи, что теперь он постоянно работает на ЦРУ. Кое-кто считал, будто Гарри всегда выражал только их интересы, за что ему и платили, но я в этом сомневался. Знал я его еще с давних времен. И был в курсе того, как он раздобывал себе средства к существованию в том погруженном во тьму мире, где секретная информация продается и покупается, как свиные потроха. В нем всегда было