Дом кости и дождя - Габино Иглесиас

узнаем, где он живет, а потом дождемся первого удобного случая. Сегодня вечером мы встречаемся с Бимбо. Хорошо бы и тебе появиться. А это говно, что они нарисовали на твоей двери, – оно называется веве. Бимбо знает кое-что о таких штуках. То, что у тебя – такое же и на моей двери, – это веве Барона Самеди. Он этот… в общем, он у них бог. Один из старых богов, что мы привезли из Африки, и с ним шутки плохи. Он имеет дело с мертвецами. Эти ребята посылают нам послание. Я не могу тебе точно сказать, что оно значит, но, думаю, ничего хорошего.

– Я… я не знаю, что мне с этим делать. Если им известно, где я живу, то они могут меня убить, как убили Хавьера. Они могут… ¡le pueden hacer algo a Cynthia, cabrón! [98] А мне нужно, чтобы она вернулась ко мне. Все шло так хорошо, а теперь это. Это… это говно.

Он был прав. Еще больше прав, чем я. Они определенно могли сделать что-нибудь с Синтией. То же самое распространялось на мою мать и Наталию. Они собирались сделать что-нибудь со всеми нами. Мы должны были закончить эти разборки раньше их.

– Ты прав. Именно поэтому мы и собираемся покончить с этим. Помоги нам. Единственное, как можно отделаться от этого говна, это убить их прежде, чем они убьют нас.

И опять на том конце воцарилось молчание. Я слышал дыхание Пола. Беспокойство. Метания. Вот он воображает, как плохие люди направляются к его Синтии, – так и я воображал, как они подходят к моему дому и делают что-нибудь ужасное с моей матерью. Еще раз. Как и я, Пол думал о Хавьере на тротуаре перед его домом, его шейное мясо переходит в глубокий красный беззубый рот, его глаза – пустые черные дыры, полные черного безмолвного крика смерти.

– Вы едете сегодня?

– Да. И Таво с нами, – сказал я.

– Ты можешь меня подхватить?

Его вопрос меня удивил, но на такую его реакцию я и надеялся. Возвращение Пола – правильная вещь. Он присоединялся к нам, потому что был испуган, потому что хотел вернуть Синтию в свой дом, но еще потому, что он ненавидел сволочей, которые убили Хавьера, ненавидел не меньше, чем все мы. Я злился на него, но он ведь тоже потерял брата.

– Будь готов к пяти. Я отпишусь, как только сяду за баранку.

30. Наталия

—

Женщина с темными глазами

Смерть делает что хочет

Загадочные слова

Разбитые окна и упавшие деревья

Будущее

Наталия сидела перед женщиной с темными глазами и в миллионный раз задавала себе вопрос: что может быть написано в книге в черной обложке, книге, которую женщина всегда держала при себе. Книга была толстой и по виду старой, но ни на обложке, ни на корешке не было названия.

– Сегодня вас привело сюда нечто большее, чем моя книга, – сказала женщина.

Встречаясь с женщиной в первые разы, Наталия чувствовала себе крайне неловко, как и все они, включая ее мать. Женщина была молода и говорила с сильным доминиканским акцентом. Она никогда не моргала и отвечала на вопросы прежде, чем их задавали. Со временем Наталия научилась принимать это точно так же, как она научилась принимать всякие странности, которые происходили в горах, где она родилась. И все же время от времени это беспокоило ее.

– Я хочу знать, не случится ли чего с моим парнем, – сказала Наталия.

– Думайте о нем, о том, во что он втянут в эту минуту. Вы никогда прежде не спрашивали меня о нем, значит, появилось что-то новое. Покажите мне.

«Покажите мне». Эта женщина всегда говорила одни и те же слова. Это действовало на нервы. Смысл ее слов был очевиден: я могу видеть, что происходит в вашей голове. И тем не менее люди – включая Наталию и ее мать, хотя теперь они приходили сюда по отдельности – шли к ней. Они шли к ней, потому что она могла им помочь, потому что многое знала. Они шли к ней, потому что она доискивалась до истины, открывала им ее и предлагала путеводитель по темным коридорам мира. Все это не имело смысла, но было правдой.

Наталия думала о том, что сказал ей Гейб. «Они убили Хавьера», она думала о страхе Гейба и о том, как он и его друзья вечно подвергают себя опасности, словно юность была дана им для сожжения, как нечто, подлежащее растрате. Она знала: что бы она ни говорила, ее слова не остановят Гейба, но она надеялась, что сумеет ему каким-то образом помочь. Если такое возможно, то эта женщина должна знать.

Наталия закрыла глаза и сосредоточилась на Гейбе и его страхе, на том, как его теплые слезы капали на солнце, вытатуированное на ее плече. Она думала о матери Бимбо, убитой близ клуба, где та работала. Она представляла себе желание Гейба помочь другу, она знала о его стремлении любой ценой добиваться справедливости.

– Молодой человек, которого вы любите, собирается вслепую войти в темную комнату, полную чудовищ, – сказала женщина.

Наталия подняла веки и посмотрела в немигающие глаза женщины. На лице женщины было написано беспокойство, даже, возможно, испуг. Страх начал обволакивать сердце Наталии, как холодная змея.

– Он?..

– Не спрашивайте об этом. Смерть делает то, что считает нужным, и будущее неизвестно. Мы можем только одно: попытаться проложить себе путь там, где безопаснее всего.

Наталия всю дорогу сюда обдумывала этот вопрос, а теперь ей не позволяли задать именно его.

– Не надо так уж волноваться за него, – сказала женщина. – Его что-то хранит. Может быть, дед, может быть, родитель. А еще темный игривый старый бог, у которого много имен. Все с ним будет хорошо. В особенности если вы ему поможете. Он слишком… доверчив. Волны чьей-то чужой жизни несут его. Но он будет делать то, что его душе угодно, так что вам следует волноваться за себя.

– За себя?

– Вы в беде. Вы думали о мертвеце. Вы чувствуете его присутствие. Вы чувствуете то существо, что явилось со штормом. Иногда мысли о чем-то призывают его, а вы не хотите вызывать это.

«Со штормом путешествуют безымянные существа. После урагана лучше всего не выходить из дома».

– Да, я думала. Я знаю… в горах во время шторма всякое случается. Дурные вещи.

– Дурные вещи случаются повсюду, мисс. Так уж устроен мир. Мы тратим много сил, чтобы принести добро в мир, потому что зло приходит само. Перестаньте слишком уж беспокоиться об этом. Вас ожидают большие