Дом кости и дождя - Габино Иглесиас

– Я могу чем-нибудь ему помочь?

– Это уже вам решать, – сказала женщина, ее глаза были открыты и расфокусированы. – Прислушайтесь к вашему внутреннему голосу. И слушайте своего парня. Может быть, он о многом не говорит вам, чтобы защитить вас от той тьмы, в которую погружен, но если вы будете внимательно слушать, что он говорит, то вы сможете услышать то, о чем он не говорит.

Слова женщины, как и всегда, звучали загадочно. Разговаривать с ней было все равно что пытаться разгадать головоломку, а Наталия уже знала, что слова женщины снова и снова ложатся на свои места как для нее, так и для ее матери. Она подумает над словами Гейба и непременно найдет способ помочь ему. Она хотела, чтобы он был рядом, когда начнутся перемены, о которых говорила эта женщина.

Наталия встала, поблагодарила женщину и ушла. Она научилась не спрашивать о платеже за услуги. Когда этой женщине что-то требовалось, она говорила об этом. Если нет, то после сеанса отправляла ее домой.

На обратном пути Наталия медленно вела машину, вглядываясь в повреждения, нанесенные Марией: разбитые окна, поваленные деревья. Повсюду лужи солоноватой воды. Уничтоженные растения. Лежащие на земле провода силовых линий. Все это сгниет к приходу следующего урагана. Наталия хотела уехать отсюда. Она хотела жить в чистом месте с ухоженными улицами и меньшей преступностью.

«После урагана лучше всего не выходить из дома».

Эти слова снова пришли к ней, как и всегда. Габи тоже советовал ей оставаться дома. А еще он сказал, что вечером едет в Ла-Перлу. И что они говорили с Генри.

Что-то щелкнуло в голове у Наталии. Она включила поворотник и свернула в какой-то переулок. Она объехала квартал, а потом направилась в Старый город. Она не знала, сможет ли помочь, но у нее родилась одна мысль.

31. Гейб

—

Воссоединение братьев

Мрачно и сыро

У кого яйца покруче

Неустойчивый желтый свет

Фургон

Я припарковался в двух кварталах от дома Бимбо. Баррио-Обреро не принадлежит к числу ухоженных районов, к тому же ураган и тут немало поработал. Улица Бимбо обычно выглядела как и все остальные в районе: узкая, грязная, застроенная маленькими домами, стоящими чуть не друг на друге, повсюду натянутые провода и ухабистые тротуары, по которым не пройти, потому что на них стоят машины. Мария в клочья разорвала электролинии, содрала старую краску с домов, уничтожила все растения, сорвала все матерчатые маркизы и много металлических, оставила их приколоченными к домам в путаном хаосе, напоминавшем свалку выброшенных скелетов странных животных.

Мы с Полом подошли к дому Бимбо, поднялись на крыльцо, чувствуя при этом, как ходит под ногами каждая расшатанная ступенька. Бимбо открыл нам дверь – мы и постучать не успели. Стенания ступенек предупредили его о нашем приходе.

Он замер, увидев Пола. Я был так рад, что Пол решил помогать нам, что даже не подумал, как на это прореагирует Бимбо.

Но на лице Бимбо не было видно ни злости, ни ненависти. Вместо них улыбка раскрыла его рот, и они обнялись. Они даже не стали вспоминать тот день на стене Эль-Морро. Как только мы вошли, они начали говорить об урагане, расспрашивать друг друга о пережитом.

Когда мы вошли в крохотную общую комнату дома Бимбо, там уже стоял Таво. Он слабо улыбнулся и сел на диван. Пол присоединился к ним. Бимбо взял один из трех стульев, стоявших под маленьким круглым столом между общей комнатой и кухней, и сел, присоединяясь к ним.

В комнате было мрачно и влажно, пахло немытыми телами и пропитавшим все сигаретным дымом. Я подумал, не курит ли Альтаграсия. Она явно сидела в комнате Бимбо, потому что дверь туда была закрыта и сквозь щель в пороге оттуда проникал желтоватый свет. Я хотел, чтобы здесь стоял ее запах, потому что, если это был запах матери Бимбо, то это означало, что мы вдыхаем дым, который когда-то побывал в легких мертвой женщины.

Мы сидели кружком, говорили о пустяках. Никто не хотел начинать серьезный разговор, потому что это ощущалось как прыжок в воды океана, где плавают акулы. Вот только на этот раз Бимбо был готов к вопросу.

– Я хочу сначала заняться Раулем, потому что с ним, кажется, будет попроще. Мы знаем, что он ошивается на крохотном берегу в конце Ла-Перлы и руководит там наркоманами, которые переносят тела на риф, чтобы… чтобы с ними случилось то, что приготовил для них этот ублюдок Папалоте. Нас тут четверо. Поэтому двое из нас должны ошиваться поблизости и искать неприятности на свою жопу, а двое других должны подстеречь Рауля и затащить его в одну из наших машин. Как только мы его захватим, нам придется уложить его на пол и уматывать оттуда нахер.

Я хотел спросить, как он собирается провернуть задуманное на заднем дворе Папалоте, если там дежурит вооруженный человек, который не замедлит воспользоваться своим оружием, к тому же в присутствии наркоманов, которые быстро опознают нас за стоимость одной дозы. Таво начал говорить, когда я и рот еще не успел раскрыть.

– Ты думаешь, он будет один? – спросил Таво. – Самый легкий способ найти его – это отправиться в Ла-Перлу, но ты не думаешь, что у них там есть какая-нибудь охрана? До них наверняка уже добрался бы кто-нибудь другой, не будь у них охраны. Мы же не какую-нибудь старушку похищаем с парковки торгового центра, да? Это…

– Я говорил об этом с моим дядюшкой, – сказал Бимбо. – Он считает, все будет в порядке, потому что никто не предполагает, что мы так вот заявимся в пасть льва. Nadie tiene los cojones que tenemos nosotros[99].

Cojones. Яйца. Cojones – это здорово и все такое, но они нужны тебе, если ты хочешь осуществить продуманный план, а не что-то невнятное вместо него.

– Послушай меня, Бимбо, на хороший план это не тянет, – сказал я. Все уставились на меня. Таво согласно кивнул. И я почувствовал, что я не один. – Сначала мы должны проверить местность, и нам нужно знать, не наблюдает ли кто за действиями тех, кто ворочает тела. Если мы замкнемся на ублюдке, которого нужно затащить в машину, то это легкий способ получить пулю.

Бимбо не сводил с меня взгляда, но злости на его лице не было. Он словно ждал от меня продолжения. И я продолжил:

– Предлагаю разделиться. Две группы – этого мало. Нам нужно больше глаз в