Имперский детектив КРАЙОНОВ. ТОМ V - Арон Родович

и эта опора под вопросом. Так что нет. Лиза не знает ничего, и пусть не знает. В тот вечер все пошло не по плану. Второй раз за день. Графский наследник пропал — значит, рано или поздно туда придут. Полиция, жандармы, люди его отца. И меня там найдут — Светлану Ломову, дочь Первого Дома, без причины ночующую в чужой квартире в ночь, когда пропал хозяин. Я не должна была попадаться никому на глаза. Лиза сказала, что с тобой безопасно, ты детектив.

Картина сходилась. Она не была частью чьего-то плана против меня. Она была человеком, который убегал, и я случайно оказался дверью, в которую можно было выскочить.

— Тебе нужна помощь?

— Нет, Роман. Спасибо, но нет. Через несколько дней меня здесь не будет. Совсем. И чем меньше людей будут знать, куда я делась, тем дольше я проживу той жизнью, которую выбрала. Ты вчера дал мне укрытие на одну ночь, и этого больше чем достаточно. Помощь — это связь. А мне сейчас нужно оборвать все связи, а не заводить новые.

— Хорошо, я надеюсь у тебя все под контролем, но знай, если что-то случится ты всегда можешь связаться со мной напрямую или через третьих лиц. Я помогу. Ты не похожа на преступницу.

— Спасибо.

Она встала, допив кофе.

— Мне нужно ехать. Чем дольше я здесь, тем хуже, я не хочу подставлять тебя. Сегодня все та же смена, я им звонила, говорила что со мной все в порядке. Мне нужно вернуться домой, потому что я не успела все забрать. Это должно было произойти через месяц. Я не уезжала раньше, потому что хотела попросить, чтобы ты никому не рассказывал о том, что видел меня и помогал мне, и попроси своего друга, чтобы он тоже молчал. Потому что в этом случае, попадем мы все, а отец не будет разбираться у кого какой статус, он отомстит каждому, кто был замешан.

— Конечно, я понял. Считай, что ничего не было, Яков вызовет такси.

— Спасибо.

Яков уже доставал телефон. Она взяла сумку, которая уже стояла у её ног и встала из-за стола.

Чешир проводил её взглядом от стула.

«Уходит. И хорошо. Один пожар на дом от рыжей я ещё терплю. Второй — это уже коммуналка, а я не делю территорию.»

У двери Света обернулась.

— Роман. — Помолчала. — Спасибо.

Она кивнула и вышла. Яков притворил за ней дверь, и через стекло я видел, как она спустилась по ступеням и встала у фонтана, ждать. Контур держал её тёплой точкой, спокойной — страх в ней улёгся, адреналин отступил, дальше был лишь план, которому она следовала. Минут через десять у ворот заурчало такси. Точка Светы прошла по аллее и выкатилась за периметр.

Дом стал ещё на одного человека пустее.

Я сидел на кухне с остывшим кофе и считал. Катя за стеной, в чужом городе. Света исчезла, и я обещал, что её не было. Ксюша у Демида. Соня в центральном офисе. За полторы недели мой периметр сжался с обжитого до почти пустого, и в этой пустоте остались Яков, Женя и кот, требующий паштет. Ворожцов сказал бы, что так безопаснее. Ворожцов был бы прав по своей логике и неправ по моей, потому что пустой периметр это не крепость. Это мишень, с которой убрали свидетелей.

Яков вошёл на кухню, когда я допивал кофе.

— Роман Аристархович. У меня плохая новость для вас.

Яков взял пульт, включил большой экран на стене. Звук возник на середине фразы, и диктор — женский голос, отрепетированный, тот, которым читают и погоду, и катастрофы, — договаривал то, что я услышал уже целиком, хотя застал только хвост.

«…состояние наследника графа Драгомирова, по заявлению клиники, остаётся крайне тяжёлым. По уточнённым данным, после операции пациент не пришёл в сознание и находится в коме. Прогнозы врачи давать отказываются. Следствие по факту покушения продолжается, ведомственная принадлежность дела уточняется…»

Глава 21

На экране — фасад «У Кариба» с жёлтой лентой, тот же кадр, что Катя прислала мне вчера ссылкой. Потом — вид клиники, залитой светом, который я видел ночью своими глазами. Потом — студия, диктор, бегущая строка внизу.

В коме.

Я стоял перед экраном, и на секунду впал в ступор.

Максим в коме. Не пришёл в сознание после операции. А это значило одно. Слово, которое он не успел сказать у окна. То, ради которого он не спал сутки, отослал охрану, выбрал нейтральную территорию, повторял «лично» в трубку. То, которое я ловил по движению его губ на полу кабинета и не разобрал — два слога или три.

Это слово уходило от меня не на день и не на неделю.

Оно уходило туда, откуда люди возвращаются не всегда.

Через секунду зазвонил телефон.

— Роман Аристархович, я думаю, вы уже в курсе последних новостей?

— Виктория Евгеньевна, да, я прямо сейчас смотрю новости.

— Я хотела сообщить вам, что ваше новое дело, касаемое моих магазинов, отменяется. Вы стали слишком публичной персоной, вокруг которой закручиваются странные и опасные вещи. Всего этого мне хватает и так, а внимания канцелярии ко мне и к моему бизнесу я бы хотела избежать. Бумажная волокита и разборки — это не то, на что я хочу тратить своё время, если за вас и за каждый ваш шаг возьмутся, а, можете поверить мне на слово, за вас уже взялись. Мы нашли другого детектива. На данный момент у вас нет никаких обязательств перед родом Карловых, и, — она сделала паузу, — прежде чем разгребать чужие проблемы, я бы посоветовала вам разобраться вначале со своими. Как только вы реабилитируетесь и заработаете хорошую репутацию безопасного детектива, за которым не тянется хвост неприятностей, я продолжу с вами сотрудничать.

Я сжал телефон в руках. Все мои связи гасли одна за другой, будто к ним кто-то поднёс зажигалку и обрывал все мои нити прямо посередине.

— Я вас понял.

Она отключилась.

Я медленно опустил трубку и посмотрел в окно. Похоже, мои трудности не планируют заканчиваться.

«Не обращай внимания на эту старую вешалку, — Чешир медленно подтянулся, — она тоже меня выкинула как ненужную тряпку, как только я ей разонравился, всё в порядке, дело не в тебе. Если хочешь, нашлю на неё несварение желудка. Я слышал, что люди так говорят, когда ругаются, интересно, от кота