Ночь в замке - Вероника Генри

песня. Она обычно включала ее в машине и принималась подпевать в полный голос, безбожно фальшивя, так что Арчи затыкал уши в ужасе, в то время как отец умиленно улыбался, глядя на нее.

У них с папой все было правильно. Они всегда были довольны тем, что имели, – и друг другом. А потом она взяла и умерла. Ну разве это справедливо? На глазах у меня выступили слезы. Дельфина с ее переживаниями выбила меня из колеи, и я совершенно раскисла. У меня не было сейчас времени предаваться самобичеванию.

Я усилием воли заставила себя собраться. Сейчас неподходящий момент впадать в сентиментальность или горько размышлять о том, как могла бы сложиться моя жизнь. Пора готовиться к вечеринке.

Пока Дельфина гладила скатерти, а Лилу до блеска натирала тарелки, бокалы и столовые приборы, я принялась украшать столовую. Я прошерстила шкафы и кладовки и вытащила свечи, вазы и чаши – все, что смогла найти. На каминной полке я расставила несколько разномастных вазочек с узким горлышком и набила их ярко-розовыми и оранжевыми георгинами разной высоты, решив, что в данном случае чем больше, тем лучше. Потом накрыла стол, выложив винтажные столовые приборы Лизмей – с костяными черенками, украшенные затейливой гравировкой. Накрахмаленные салфетки я перевязала ярко-розовыми и оранжевыми бархатными ленточками и вставила в каждую такой же георгин, чередуя цвета. Затем я повторила цветочную композицию с каминной полки в центре стола, добавив к ней еще роскошный букет, который поставила в медный самовар, найденный в чулане, и два посеребренных ведерка для охлаждения вина.

Лилу принесла подсвечники, которые я во время уборки откопала на одной из полок. Они почернели от времени, и Лилу пришлось немало потрудиться, чтобы вернуть им первозданный блеск. Мы вставили в них восковые свечи и украсили ножки лентами, красиво уложив свисающие кончики на столешнице.

– Ну как тебе?

Я отошла назад и сделала несколько фотографий на телефон, затем, придирчиво рассмотрев каждую, опубликовала их в «Инстаграме» с подписью: «Готовимся к вечеринке».

Лилу вздохнула:

– Как у людей получается так жить?

– Не знаю, Лилу. Это все не настоящее. Не настоящая жизнь. Это только на выходные.

– Моя мать отметила свой пятидесятый день рождения в тюрьме.

Она, не мигая, смотрела на цветы. В глазах у нее стояли слезы. Что я могла ей сказать?

– Мне очень жаль, – произнесла я так мягко, как только могла.

– Elle n’a eu pas de choix, – сказала она, утирая глаза. – Она защищала моего брата. У нее не было выбора.

Я молча обняла Лилу за плечи. Мне не хотелось лезть к ней с расспросами, слишком уж личным казались все эти перипетии ее семейной жизни. Видимо, брат Лилу совершил какое-то преступление, а их мать взяла вину на себя. Принимая во внимание наш с ней вчерашний разговор, возможно, это были наркотики. Мне представились нагрянувшие к ним в дом полицейские, брат Лилу, выскальзывающий через черный ход, мать, вскидывающая руки над головой. Все это пронеслось в моем сознании, точно кадры из фильма. Из какого-нибудь атмосферного французского фильма с массой мрачных взглядов, черной кожи и погоней на машинах. И возможно, перестрелкой. Я поежилась, задавшись вопросом о том, на что походила жизнь Лилу. Все постоянно на взводе.

Или дело было куда прозаичнее? Например, мать подделала какие-нибудь бумаги от имени сына? Или занималась отмыванием денег?

Все это не имело значения. Единственное, что было для меня важно, это дать Лилу шанс на лучшее будущее. Что это с моей стороны? Идеализм? Или, хуже того, снисходительная жалость? Что двигало мной, когда я решила, что могу дать этой юной девушке шанс на лучшую жизнь, если буду ее опекать? По крайней мере, судить Лилу я точно не собиралась.

– Идем, – произнесла я. – Они скоро вернутся.

* * *

Ужин вышел на славу. Все было просто, но с изюминкой. Для затравки я подала шампанское с устрицами – классику французских банкетов. К устрицам я сделала три соуса: миньонетт с луком-шалотом и красным винным уксусом, смесь соевого соуса и сладкого чили и еще один, с лаймом и халапеньо. Затем последовал роскошный côte de bœuf[78], зажаренный почти до черноты снаружи и нежно-розовый внутри, с порционным гарниром из pommes dauphinoise[79] и стручковой фасоли на медных тарелках.

Пока они ели главное блюдо, мы втроем как раз успели собрать на кухне croquembouche[80]. Профитроли были еще хрустящими, к ним я сбила crème pâtissière и сдобрила его гран-марнье. Дельфина аккуратно начиняла каждый кремом, ловко поворачивая кондитерский мешок в руке. Затем Лилу обмакивала их в растопленный белый шоколад, а я приклеивала к пенопластовому конусу, пока у нас не получилась внушительных размеров пирамида. Мы вставили в щелочки ядрышки миндаля в золотой сахарной глазури и крохотные засахаренные розочки. Завершающим штрихом стал десяток миниатюрных бенгальских огней, которые я собиралась зажечь прямо перед тем, как вносить наш десерт в комнату. Выглядел он умопомрачительно. Даже Дельфина улыбнулась, оглядев наше творение. Остатки профитролей мы доели, с наслаждением облизывая липкие от крема пальцы.

Я улыбнулась членам моей маленькой странной команды, каждый из которых находился на разных стадиях жизни: пожилая женщина, женщина в середине жизненного пути и совсем юная, только начинающая жить. Мне подумалось, что всем нам было чему поучиться друг у друга и, если бы у нас это получилось, мы были бы непобедимы.

Я взглянула на Лилу. Она смотрела на крокембуш во все глаза, как будто никогда ничего подобного не видела. Потом протянула руку и одним пальчиком потрогала розочку.

– Какая красота! – произнесла она.

В ее голосе мне послышались тоскливые нотки. Сердце у меня защемило. Неужели никто никогда не делал для нее красивого торта? Я решила, что непременно испеку для Лилу торт, когда у нее будет день рождения. Если к тому моменту все еще буду здесь.

Я внесла крокембуш с зажженными бенгальскими огоньками в столовую под громогласные аплодисменты, восхищенные возгласы и несколько фальшиво исполненное «С днем рождения!». Мартина принялась бегать вокруг стола, снимая наше творение со всех сторон, и настояла на том, чтобы сфотографировать нас с Колетт рядом с ним.

Колетт обняла меня за талию.

– Это был лучший день рождения в моей жизни, – сказала она. – Мы собирались поехать в шикарный отель на Лазурном Берегу, но тут оказалось гораздо круче.

– Я получила большое удовольствие, – ответила я, и это действительно было так. Задача передо мной стояла амбициозная и захватывающая, и я с ней справилась.

Потом Колетт попросила меня щелкнуть их всех