Септет расстроенных душ - Кэсси Крауз

Мое сердце пропускает удар. Вэй подталкивает меня к себе на грудь, и я вдыхаю знакомый аромат его кожи, кажущийся теперь таким возбуждающим. Руки исследуют его тело через ткань футболки и поднимаются к могучим лопаткам вдоль позвоночника.

Эти прикосновения распаляют во мне настоящую жажду, и я даже не замечаю, как начинаю тихонько урчать.

– Боже, какие же у тебя мускулы, Вэй… ты такой большой…

Вэйлон ласково усмехается, и его теплое дыхание овевает мои губы. Он подается ближе, удерживая мой взгляд, и шепчет:

– Длины твоих ног, Бекки, более чем достаточно, чтобы обхватить меня, когда я уложу тебя в постель…

Мне приходится вцепиться в его футболку, чтобы не упасть, потому что следом губы Вэйлона обрушиваются на мои. И это самый сокрушительный поцелуй в моей жизни. Вэй языком раздвигает мои губы и проталкивается внутрь. Стон рвется из горла, и я не сдерживаю его. Руки ныряют Вэйлону под футболку и касаются идеально твердой горячей кожи. Я веду по спине ноготками, и Вэй согласно стонет мне в губы, наполняя наш поцелуй еще большим безумием. Он балансирует на грани контроля, и я тоже. Вэй раздвигает коленом мои ноги и отрывает от земли. Я льну к нему всем телом и даже не успеваю осознать, как начинаю двигать бедрами. Вэй отрывается от моих губ и, хватая ртом воздух, притягивает меня вплотную к своему паху.

– Бекки, мы должны отсюда уйти, я больше не могу…

Пронзительный женский крик на клочки разрывает спокойствие джинберийского дня.

– Лотти! – вскрикиваем мы одновременно, даже не успев прийти в себя. Пару мгновений ошалело глядим друга на друга, возвращаясь в реальность, а после срываемся с места и несемся обратно вверх по холму. Я чуть не сбиваю с ног Берту Томас, которая возвращается с пляжа с большим банным полотенцем, перекинутым через плечо.

– Осторожно, у меня в корзине стеклянные банки! – взвизгивает Мэгги Уилкинз, а Вивальди разражается низким раскатистым лаем, когда Вэй подрезает их на повороте.

– Городские выродки! – сплевывает старуха Клайв нам в след, и кот Рокки согласно мяукает ей в унисон.

Лотти уже не кричит, когда мы добираемся до вершины. Она, вся бордовая, заходится неистовым оглушительным плачем, бьется и рвется из крепко держащих ее рук Рэндала. Так рыдают новорожденные, испытывающие главный страх: голод.

– Малыш, все хорошо, ты со мной, ты не в Лондоне. Элси умерла уже давно. – Бормочет он, удерживая ее трясущуюся голову у своего сердца. – Ты уже это пережила. Возвращайся, пожалуйста, возвращайся ко мне.

Но Лотти не возвращается. Она кричит так, что стая чаек срывается со скал к воде. Она бьется в припадке ПТСР, заново переживая нашу общую трагедию. Сейчас она там, на мосту Ватерлоо. Она видит, как такси вместе с Элси врезается в ограждение и как ее тело выбрасывают в Темзу.

Лондонцы и джинберийцы больше не одна компания. Декстер, белый, словно полотно, замер на траве с воздушным змеем, который запутался в стропах и упал. Росс уже усадил перепуганную Софи в инвалидное кресло, и Сьюзен встает, чтобы увезти ее подальше от лондонской беды. Бруно кусает губы и беспомощно взирает на ослепленную припадком Лотти.

Я бросаюсь на колени перед дрожащей, покрывшейся испариной подругой, тяну к ней руки, чтобы помочь вернуться в настоящее. Но Рэндал грубо отталкивает меня, так что я едва не опрокидываюсь на спину. Вэйлон успевает меня подхватить.

– Я говорил, это плохая идея! Тащиться к воде, чтобы сожрать пару сэндвичей! А ты всегда ей потакаешь! – рычит на меня Рэндал, и его зеленые глаза смотрят так же убийственно, как «Авада Кедавра»20.

– Рэн, ты не… – начинает было Вэй, но тот отвешивает и ему:

– Ты вообще закройся! Это ты потащил нас сюда! В эту дыру, к Ла-Маншу, к воде! К ее главному триггеру!

– Дыра у тебя вместо рта, осел! – неожиданно встревает Дороти.

– Ах ты маленькая…

– Рэн, уймись, ты делаешь только хуже! – не выдерживает Бруно, вырастая между ним и Дороти.

– Я сама могу постоять за себя! – тут же вспыхивает она.

И вся эта перепалка происходит под непрекращающуюся истерику бедной Лотти. От ее криков звенит в ушах и разрывается сердце. Нам только и остается, что говорить и звать назад ее сознание, заблудившееся между прошлым и настоящим.

– Элси… Элси! Элси! – начинает визжать моя подруга, и я понимаю, что плачу вместе с ней. – Вэй, она прыгнула! Бекки прыгнула следом за ней!

– Бекки тут, она рядом, – шепчет побелевший Вэйлон, зажимая трясущуюся ручку Лотти между своими ладонями.

– Она не дышит… с чего вы взяли, что это Элси… – с дикого плача девушка переходит на бормотание, вызывая безумную встряску наших воспоминаний. – Эта девушка даже на нее не похожа… у нее лицо, как один огромный синяк…

– Все. Все! Я не могу больше! – вскрикивает Декстер и отворачивается лицом к Ла-Маншу. Пальцы зажимают уши, могучие плечи колотит крупная дрожь.

Рэн так и сидит на траве спиной к обрыву, широко раскинув ноги, между которых у него на руках трясется и бормочет в припадке бедная Лотти. Я глажу ее волосы, Вэйлон держит за руку. По щеке Бруно катится слеза. По моей тоже, и не одна. Мы являем собой картину расколотого королевства, в котором рыцари не в силах защитить своих принцесс ото всех на свете бед. Есть одна, против которой бессилен любой из нас.

Росс и Дороти безмолвно наблюдают за этой сценой. Когда Лотти затихает и начинает часто отрывисто дышать, Росс шагает в нашу сторону, но Дороти удерживает брата за рукав.

– Не лезь, – коротко цедит сквозь зубы она, – мы уходим.

И Росс повинуется ей, точно покорный щенок, чем разочаровывает меня до глубины души.

Лотти толком не успевает прийти в себя, как Рэндал уже подхватывает ее на руки и, не глядя ни на одного из нас, отдает команду:

– Собирайтесь, мы немедленно уезжаем домой.

Парни с ним не спорят. Бруно уносится в дом Лукаса, Декс пытается сосредоточиться на своей спортивной сумке в моей гостиной, но у него не выходит. Пока Рэн баюкает Лотти на скамейке во дворе под старой яблоней, он опускается на диван и зажимает лицо руками.

– Невозможно. Это просто ад на земле, – тяжело вздыхает он, когда я сажусь рядом с ним и обнимаю родные широкие плечи. Тяжелая кудрявая голова утыкается мне в висок. – Как вчера это было.

Я целую его горячую макушку и прикрываю глаза, стараясь больше не плакать. А потом встаю и собираю вещи. Его, Лотти и Рэна. Когда