Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

— Тиш звонила из больницы. Врачи только что освидетельствовали Джона — он скончался. Не знаю, что еще сказать. Мне действительно жаль, Кейт.

Да, Джон жаловался на сердце — я знаю. Приходится ущипнуть себя за щеку. Это правда. Правда!

— Кейт, вы слушаете?

— Да, — выдавливаю я.

— Я сейчас буду.

Лэнс вешает трубку.

Джона больше нет… Не укладывается в голове, и я пока не могу смириться с услышанным. Во всяком случае, пока это всего лишь слова Лэнса.

Перед глазами Джон — как живой. Волнуется, опускаясь на колено… Делает мне предложение…

Мы к тому дню встречались уже несколько лет и даже жили вместе, успев создать компанию. Предложение он сделал в штате Мэн, во дворе маленького мотеля, который выбрал по совету общего друга. Крошечная, уединенная гостиница «Смолл-пойнт-инн». В Мэне я освоила искусство поедания лобстеров, научилась ценить красоту фиолетовых люпинов и приспосабливать свой гардероб к перепадам температуры в сорок градусов[166]. Это был последний день нашей поездки, и мы уже собирались присоединиться к другим гостям, задумавшим вечеринку с коктейлями на крытой веранде. В тот вечер я поняла, какой Джон романтик.

— Выйдешь за меня, Кейт? — шепнул он, опускаясь на колено в лунной дорожке.

Я была ошеломлена — не потому, что он вообще сделал предложение, а потому, что все случилось в таком удивительном, пропитанном историей месте. Волшебный городок, словно вне времени и пространства… Мы были в тех краях всего раз, и больше никогда туда не вернемся.

Его сияющие синие глаза сказали мне все: Джон — мой человек. Куда бы нас ни забросило, мы будем вместе. Всегда вместе. Построим Жизнь с большой буквы. Джон уже все доказал своим упорным трудом: «Ивент» становилась лучше именно благодаря ему. Благодаря тому, что мы — команда.

— Конечно! Конечно, выйду, Джон!

Тем вечером я пила коктейль — какой-то фирменный розовый напиток Восточного побережья. Все было несколько старомодно, и что же? Помню его клятву в вечной любви и верности. Что только смерть разлучит нас…

Мои мысли прерывает звонок в дверь.

Рывком поднимаюсь и на ватных ногах бреду в холл.

— Мам, я открою?

Нет, дочери пока ни к чему это слышать. Сначала сама узнаю все подробности.

— Нет, не надо! Это Лэнс, по работе! — Ложь дается без всяких усилий.

— Ну конечно! Опять работа, вечно эта чертова работа…

Эшлин хлопает дверью спальни.

В голове мелькает воспоминание об ужине, когда Джон сообщил, что съезжает. Бросает нас ради Тиш. В тот вечер мой мир изменился. Изменилась и я сама. Сосредоточившись, отбрасываю ненужные мысли. Джон мертв…

Я считаю, что Тиш в ответе за его смерть, хотя и думаю в глубине души: Джон заслужил такой конец. Потому что бросил меня из-за женщины, которая годится ему в дочери. Женщины, использовавшей хрестоматийный трюк для соблазнения моего мужа. Просто увела его из-под носа! Сам виноват. Джон ведь был человеком ответственным? Что ж, ответственному и отвечать за содеянное…

Не снимаю вины и с себя. Как же я проворонила, почему не почувствовала угрозу? Ослепили амбиции? Наверное, вечная гонка за успехом, перспектива получения больших денег заставили обо всем забыть, пожертвовать личной жизнью… Наши отношения месяцами сводились к быстрым поцелуям в щечку и коротким объятиям, обещаниям посвятить следующую ночь друг другу или устроить романтический ужин.

Джон стремился вернуться ко мне, к своей семье — я знаю наверняка. Он даже начал искать поводы для встреч со мной, и сегодняшняя Кейт ему нравилась. Джон был готов к воссоединению. Хотел домой, точно хотел.

Ах да, Лэнс… Надо впустить его, как бы я этого ни страшилась, как бы ни пыталась уйти от реальности. Делаю глубокий вдох, отпираю дверь, и Лэнс с ходу обнимает меня.

— Боже, Кейт, как я вам сочувствую…

Провожу его в гостиную. Разумеется, я в шоке, а ведь нужно еще все рассказать дочери… Смерть Джона — событие из ряда вон, ведь наша компания только-только обрела публичный статус.

Лэнс падает в кресло.

— Беда, Кейт! Наша компания, Джон…

Не обращая на него внимания, открываю ноутбук и пролистываю новости. Да, вот и оно:

«Генеральный директор “Ивент” скончался в возрасте пятидесяти лет. Вероятная причина смерти — сердечный приступ».

Новости разлетаются быстро, плохие — еще быстрее, а трагические новости — мгновенно. Мы должны быть на шаг впереди. Нельзя позволять несчастью разрушить компанию. «Ивент» выдержит.

Делаю глубокий вдох.

— Сейчас вернусь. Нужно сообщить Эшлин.

Медленно взбираюсь по ступенькам; мысли мечутся, словно осенняя листва на ветру. Тело Джона необходимо доставить домой. Кто, кроме меня, позаботится об этом? Кто еще организует достойные похороны? С болью в сердце думаю о том, что каждый из нас держал в уме такой исход на протяжении многих лет. Теперь мне придется сыграть свою роль — как матери единственного ребенка, как жене — первой жене. Жене, с которой Джон прожил двадцать три года.

Беззвучно возношу молитву, подходя к комнате Эшлин.

Не беспокойся, Джон. Я все устрою. Отдыхай, ты славно потрудился.

Стучусь и сердцем чувствую: как только перешагну порог спальни, смерть Джона станет реальностью. Мир уже никогда не будет прежним.

— Мама, что случилось? Ты плачешь? Ты ведь никогда и слезинки не проронишь!

— Ох, милая… — Заключаю дочь в объятия. Эта минута станет самой трудной в ее такой еще недолгой жизни. Снова набираю в грудь воздуха. — Твой папа умер.

— Мама, что?.. О, нет!

Прижимаю Эшлин к груди. Сейчас она нуждается во мне, как никогда, и я помогу ей пережить несчастье. Я нужна дочери, нужна компании. Больше, чем когда-либо.

Эшлин бьется в рыданиях, и я целую ее в макушку.

— Ш-ш-ш, дорогая… Я с тобой. Это ужасно, но все образуется.

Еще не договорив, принимаю решение, что сделаю для этого все возможное.

— Папе нас так не хватало… — Дочь продолжает дрожать.

— Не так уж я в этом уверена, милая, но я здесь, и всегда буду рядом с тобой. Хорошо, что мы есть друг у друга, — знаю, утешение слабенькое, однако это обещание я обязана выполнить.

Действительно ли Джон хотел воссоединения семьи? Может, и хотел, только теперь это неважно.

Внизу трезвонит городской телефон, и Лэнс поднимает трубку:

— Без комментариев. Прошу вас уважать право семьи на частную жизнь.

Пресса жаждет моих заявлений по поводу смерти Джона. Меня там не было — что я могу сказать? Тем не менее, официальное заявление подготовить придется.

Плачущая Эшлин прижимается ко мне.

— Ты говорила с Тиш? Она была с ним? Папа не мучился?

Жуткие образы умирающего Джона заполняют воображение: выпученные