Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

доверим все процедуры похоронному дому “Шёдингер”. Я уже говорила с ними: они готовы принять останки Джона — мы об этом договаривались загодя. Тиш, пожалуйста… Я ведь знаю… знала Джона лучше, чем кто-либо. Лучше, чем ты. Прошу…»

Кейт говорила твердо, но в ее голосе то и дело проскальзывали нотки отчаяния. Вечно эта женщина хочет управлять ситуацией.

Ничего они не знают! Мне все равно, какие погребальные планы строили Джон и Кейт, пока были в браке. Теперь я в ответе за все. А для меня лучший вариант — кремация. Экологически чистые похороны; в любом случае, все мы рано или поздно станем пылью. Я нашла здесь надежного человека. Люди из похоронного дома так участливы к скорбящим вдовам! Впрочем, понятно, что мы полностью в их власти. Они знают все тонкости, а мы лишь стараемся с их помощью разгрести огромную кучу дерьма.

Кейт следует понять, через что мне пришлось пройти. Жена — я, не она.

Вновь загорается экран телефона. Опять Кейт. Что ж ты такая надоедливая…

На этот раз поднимаю трубку:

— Послушайте, я получала ваши сообщения. Так вот. У меня уже есть договоренность с местным похоронным бюро. Они обо всем позаботятся. Все вопросы с телом Джона решать буду я.

— Да как ты смеешь?! Джон обо всем подумал: его погребением должен заниматься похоронный дом в Коламбусе. Тебе следует уважать его волю! Я все организую. Во имя бога — это действительно его желание.

Ледяной голос Кейт холодит мое ухо.

В трубке звучит плач Эшлин, и я раздражаюсь еще больше. Как же я устала от них обеих! Кейт ведет себя так, словно она — мой босс. Ненавижу ее тон. Хоть бы каплю сочувствия проявила к скорбящей вдове…

— Прах Джона прибудет в Коламбус в субботу. Здесь сделали вскрытие, и свидетельство о смерти будет готово через пять дней.

Кейт судорожно вздыхает, а я повторяю еще раз:

— Да, вскрытие! Смерть была внезапной, а он еще и выпил перед этим… Я уж молчу о том, что Джон — известная личность и все такое.

— Ты даже не сообщила мне, что происходит, — шипит Кейт.

— Вы не спрашивали, — парирую я. — Да и вообще, заключение коронера самое обычное — никакого криминала. Просто бедное сердечко Джона перестало биться. Так что, Кейт, делайте, что я говорю, — сосредоточьтесь на подготовке прощания. Не сомневаюсь — получится грандиозное шоу. Будете главной звездой, как вы любите.

Признаю, это удар ниже пояса.

— Знаешь, ты просто невероятная тварь! — вклинивается Эшлин.

Есть же дети, до которых не доходит, что они должны быть тише воды, ниже травы…

— Мама с папой давно выбрали место, где его похоронят. Они это планировали, понимаешь? Неужели ты не можешь проявить уважение? Неужели обязательно быть такой сукой?!

Эшлин, глупышка, бестолковая девчонка… Стоит ли сейчас тратить на нее время, завоевывать доверие?

— Да, планировали, когда жили вместе. Твои родители развелись, и жена твоего отца — я. Вряд ли ты считаешь, что я с восторгом соглашусь похоронить своего мужа в склепе или мавзолее, который выбрала твоя мама. Какой для меня смысл в таком решении? Знаю — тебе сейчас тяжело, поэтому не сержусь.

— Тиш, умоляю! Мы дадим тебе все, что захочешь, только отправь тело Джона домой! Ко мне, к его настоящей семье, — вновь вступает Кейт. — Хотя бы расскажи, что планируешь. Я имею право знать!

Перевожу дыхание. Нам всем полагается дружно скорбеть, как только я окажусь в Коламбусе. Три женщины Джона должны выступить единым фронтом, как говорится. Из последних сил пытаюсь наскрести хоть каплю симпатии к Кейт, жене номер один.

— Понимаю вас. Мне очень жаль, что все так случилось, — жаль всех нас. Но и вы меня поймите: я обязана действовать так, как планировали мы с Джоном. Мы обсуждали подобный сценарий, и муж дал совершенно четкие указания.

— Неправда! — подает голос Эшлин.

Нет, она точно меня выведет из себя.

— Ты ничего не знаешь. Я сделаю все как надо.

Из трубки несутся рыдания, и я нажимаю на отбой.

Разумеется, Эшлин права. Ничего такого мы с Джоном не обсуждали. В конце концов, я — всего лишь вторая жена. Я — жизнь, юность, свет. Считала, что у нас впереди еще годы и годы и нет смысла предаваться подобным размышлениям. Впереди были роскошные путешествия, множество сексуальных эскапад и домов, только и ждущих, когда я обставлю их по своему вкусу.

В дверь тихо стучат — обслуживание номеров. Одергиваю махровый белый халат и впускаю симпатичного молодого парня из обслуги. Наверняка он гадает, как это его ровесница смогла позволить себе такие шикарные апартаменты. Перемещаюсь к дивану, а молодой человек ставит поднос на кофейный столик и вручает мне счет.

Оставляю ему хорошие чаевые, передаю папочку со счетом и деньгами, и наши руки случайно соприкасаются. Парень торопится к выходу, заливаясь краской.

Поглощая заказанную в номер овсянку, задумываюсь о нашем «едином фронте». Интересно, Эшлин до сих пор ненавидит свою мать? С виду не скажешь, хотя Кейт всегда такая… как бы это сказать? Бесстрастная, что ли? Сдержанная. Я была просто в шоке, когда Джон сказал, что они никогда не занимались сексом на работе. Здесь все принадлежит вам — так почему бы не предаться страсти прямо на столе в конференц-зале?

А как только мы с Джоном начали новую жизнь, как только все устаканилось, муж стал от меня отдаляться. Непостижимо. И жутко обидно! На моем месте любая пришла бы в ярость: стоило чуть расслабиться, как эта крыса Кейт незаметно вползла в нашу жизнь…

Не доев овсянку, ставлю тарелку на поднос и погружаюсь в размышления: что дальше? Пока остается только ждать. Кремирую Джона и тут же вылечу с его прахом домой.

Похоже, пора сделать один важный звонок. Набираю дядю Джорджа, и тот поднимает трубку после первого же гудка. Не сомневаюсь — он ждал моего звонка. Последнее время мы много общались и по телефону, и лично — словно вернулись в прошлое. Жаль, что дядя не горел желанием помогать мне в детстве, когда мама и ее любовники обращались со мной как хотели. Скорее всего, сейчас он не прочь как-то загладить свою вину. Хотя… может, его просто привлекает запах больших денег? Наверное, это черта всех адвокатов: взял денежный след — не упусти его.

— Что заставило тебя вспомнить о любимом дяде, дорогая?

У Джорджа особый, тягучий говор: последнее слово льется будто патока. Вижу его как наяву: стоит с телефоном в своих тренировочных штанах и толстовке с логотипом «Цинциннати бенгалс»[171]. Джордж рассказывал, что ни для