Убийство на вершине утеса - Бетти Роулендс

«Миссис Лаванда?»

«Именно. Я нахожу её поведение совершенно необычным. Она, если позволите мне так сказать, мадам, является архетипом вашей английской леди с «невозмутимой выдержкой». Он произнёс это выражение как «стиф-упэйр-лип», и Мелисса, сдерживая улыбку, удивилась, откуда он его взял.

«Я бы сказала, что это довольно точное описание её личности», — согласилась она.

«С тех пор, как я допросил ее вчера, она ни словом не поменяла свою версию событий. Она настаивает, что видела Эрдле, идущего к смотровой площадке около половины десятого утра в среду, и что вскоре после этого обнаружила пропажу одной из своих клюшек для гольфа — «украденной», как она заявляет, хотя доказательств этому у нее нет. Наблюдая за враждебностью между Эрдле и Гебреком, она выдвигает теорию, что либо Эрдле намеренно убил Гебрека своей клюшкой для гольфа, либо Гебрек напал на Эрдле и случайно погиб, упав с высоты во время борьбы».

«Вы, конечно же, предположили, что она видела именно Гебрека?»

«Естественно», — Хасан закатил глаза от досады. — «Она не поверит. Вернее, она будет делать вид, что не верит».

«Возможно, она просто слишком горда, чтобы признать свою ошибку».

«Возможно. А может, есть более зловещая причина». На этот раз Хасан изобразил всё своё лицо во всей красе: поджатые губы, раздутые щеки и безумную татуировку на носу. Он наклонился вперёд. «Предположим, мадам, что она сама убила Гебрека, полагая, что он — Эрдле, человек, который, как она боялась, угрожал лишить её подругу состояния и разрушить её собственную беззаботную жизнь?»

«Вчера вечером ты намекнула, что тебе приходила в голову такая теория, — сказала Мелисса. — Ты думаешь, возможно, убив не того человека, она продолжала рассказывать историю о встрече с Эрдлом, чтобы бросить подозрение на него?»

«Почему бы и нет? В конце концов, у нее не было никаких разумных мотивов для убийства Алена Гебрека. Если бы ей удалось убить Эрдле, его падение со скалы могло бы быть признано, как в случае с Вольфгангом Кляйном, несчастным случаем. Он посещал смотровую площадку лишь однажды, и известно, что тропа опасна, но Гебрек хорошо знал эту местность. Никто бы не поверил, что с ним мог произойти такой несчастный случай».

Мелисса едва могла поверить своим ушам, когда он начал излагать сценарий, практически идентичный тому, который она озвучила Айрис накануне вечером и который впоследствии отвергла.

«Итак, — закончил он, — у нас есть два человека, у которых есть и мотив, и возможность».

«Но оружия нет», — не удержалась Мелисса.

«Увы, нет. И, возможно, тот факт, что клюшка для гольфа действительно использовалась, скорее указывает на мадам Лавендер. Я подозреваю, что ее утверждение о краже — выдумка, и поэтому я снова буду ее допрашивать». Он взглянул на часы. «Прошу прощения, мадам, за то, что так долго вас задерживаю».

«Нисколько, было невероятно интересно наблюдать за вашими методами исследования», — сказала Мелисса, и он почти замурлыкал от удовольствия.

«Я тоже извлек огромную пользу из ваших весьма проницательных наблюдений», — галантно ответил он. Он опустил взгляд на свои бумаги и откашлялся. «Мне пришло в голову, мадам, что, поскольку действие вашей следующей книги разворачивается во Франции, вам может понадобиться французский детектив. Если я могу чем-либо помочь в создании такого персонажа…»

Предложение было высказано настолько неуклюже, что Мелиссе было трудно сдержать смех. Она представила его, хвастающегося перед друзьями и коллегами тем, что он, офицер судебной полиции Хасан, послужил прототипом французского аналога знаменитого вымышленного детектива Натана Латимера.

«Я учту ваше предложение», — пообещала она во второй раз за этот день, вставая, чтобы уйти. «Надеюсь, вы будете держать меня в курсе событий. И я буду делать то же самое», — добавила она, поднимая книгу.

Он доброжелательно улыбнулся. «Вы всё ещё рассчитываете найти в этом что-то значимое?»

«У меня такое чувство, что ключ к разгадке этой тайны кроется где-то в прошлом», — сказала она.

«Как бы я ни уважал ваше мнение, мадам, боюсь, я не могу с вами согласиться», — печально сказал он, провожая ее в зал.

Глава 19

Мелисса вернулась на террасу как раз в тот момент, когда Джульетта принесла поднос с чаем, а за ней и студенты. Между двумя группами наблюдался заметный контраст: художники были вовлечены в оживленную дискуссию, а члены группы Бонара выглядели подавленными и унылыми. Самого Бонара там не было. Роза и Дора стояли рядом, но, казалось, намеренно избегали зрительного контакта, а Дитер Эрдле тут же отошел как можно дальше от всех и угрюмо смотрел в пустоту.

Мелисса подошла и встала рядом с ним. Погода не показывала никаких признаков улучшения, и солнце ярко светило на склоны гор, сводя тени к минимуму и превращая самые высокие вершины в двухмерный фриз на фоне насыщенно-синего неба.

«Какой великолепный вид, не правда ли?» — заметила она.

«Великолепно», — ответил он, не поворачивая головы.

«Совсем не похоже на пейзажи Северной Германии, — продолжила она, — например, на Шлезвиг-Гольштейн». Она заметила, что он едва заметно вздрогнул, и добавила тем же разговорным тоном: «Оттуда же родом пастор Генрих Эрдле, не так ли?»

Не отрывая взгляда от открывавшейся перед ними панорамы, он издал высокий, почти детский смех. «Какой же вы замечательный детектив, Мел Крейг! Вы что, побежали к этому глупому полицейскому с рассказами обо мне? Если так, боюсь, вы зря тратили время».

«Я знаю, что вы утверждаете, что у вас есть алиби», — холодно сказала Мелисса. «Меня интригует то, что, раз это так, почему вы сделали вид, что не знаете, что ваш родственник упоминается в книге, которую мы обсуждали? Он же был вашим родственником, не так ли?» — добавила она, а он молчал.

«Брат моего отца», — неохотно признался он.

«Что именно с ним произошло?»

«Вы читали книгу. Его предали гестапо и расстреляли».

«Кто его предал?»

«Никто не знает наверняка. Существуют истории о венском враче по имени Юлиус Эйхе, который утверждал, что был беженцем от нацистов, но позже его заподозрили в шпионаже. За ним охотились маки, но он исчез, прежде чем они успели его поймать. Истина так и не была установлена».

«Вы приехали сюда именно для того, чтобы узнать больше о смерти вашего дяди?»

«Вовсе нет». Его удивление выглядело совершенно искренним. «Я здесь только по одной причине — чтобы улучшить свой французский.