Забытый демон - Сергей Изуграфов

или иной раствор, песок, известь, камень, кирпич, затирка для швов… Но этого ничего даже близко нет! И еще: металлический прут, диаметр четырнадцать миллиметров. Заявлен в разделе «Ремонт решеток и ограждений». Даже указана конкретная марка и изготовитель.

— А что не так с этим прутом? — уточнил Смолев, рассматривая соответствующий раздел в сметной таблице. — Я, если честно, этот момент упустил. Это какой-то специальный прут?

— Как бы вам попроще объяснить… Это так называемый рифленый арматурный прут, используется для армирования железобетонных конструкций. Понимаете? Он рифленый, чтобы обеспечивать максимальное сцепление с бетоном.

— Другими словами, хотите сказать, это арматура для фундамента? — догадался Смолев.

— О том-то и речь. Можно, конечно, его использовать и для решеток c ограждениями. Но зачем? Это же глупость. Он будет ржаветь. Да еще две пачки прута по шесть метров… Куда, зачем?! Явно здесь что-то нечисто!

Смолев быстро переводил Антонидису все ранее сказанное. Тот, услышав последние слова архитектора, вскочил, обежал стол и сам уткнулся в листы со сметами.

— Есть еще несоответствия? — задал вопрос Смолев.

— Да просто море! Вот, смотрите, — указала она на другой лист. — Здесь речь идет о работах по выемке грунта. Якобы для того, чтобы укрепить фундамент западной стены, пришлось произвести предварительные работы по расчистке фундамента и выемке грунта. На первый взгляд — все логично, не придерешься. Но начинаем смотреть в деталях и видим, что объем этого грунта почему-то снова размазан по десятку разных строк, кому и зачем это потребовалось — непонятно. Обычно это указывается в одной строке: объем и стоимость за кубометр. Если сложить все эти строки, которые на первый взгляд не бросаются в глаза, — а я трижды пересчитала — то мы получим девяносто кубических метров грунта!

— И что? — непонимающе спросил Антонидис, переводя вопросительный взгляд со Смолева на архитектора и обратно. — Что не так?

— Дело в том, — улыбнулась ему Светлана, — что вес одного кубометра грунта, в среднем, около тонны! У разных грунтов разная плотность: у песка одна, у глинистых пород — другая, у песчаника — третья. По-разному весят влажные и сухие грунты. Но в любом случае это девяносто тонн! Да здесь экскаватор нужен, понимаете? А где он? В смете его нет! Вручную копали? Зачем? Сколько месяцев? Или лет? Здесь не одна бригада нужна, и не две! Почему не механизировать труд и в самом деле просто не нанять экскаватор? Кто вручную вынул такой объем почвы? И куда он делся? Это пятнадцать КАМАЗов! — она повернулась к Смолеву. — Инспектор, наверно, не поймет, но вы, Александр, представляете себе размер террикона? Это не просто холмик, это уже почти гора.

— Получается, это «липа»? — задал вопрос Смолев, указывая на листы сметы, после того как перевел все Антонидису.

— Как вам сказать… Не совсем. Любопытная получается вещь! Создается впечатление, что здесь пытались скрыть реальные работы и материалы, зачем-то сознательно запутывая смету, словно тот, кому она предназначалась, не должен был понимать, что реально происходит на объекте. Пожалуй, да, — подумав, еще раз уверенно подтвердила она. — Именно так. Морочили голову заказчику, но работы вели всерьез. То есть, получали, видимо, деньги за одно, а делали другое. Или выполняли работы параллельно. Первый раз с таким сталкиваюсь. Если заказчик не имеет специальной подготовки, то он, разумеется, не станет разбирать в деталях двадцать листов сметы, подпишет и все. Опять же, если написать «пять кубометров доски», то несведущий человек не заметит подвоха, особенно, если они по частям раскиданы в тридцати строках. А напиши в одной строке «двести шестиметровых досок» — неизбежно возникли бы вопросы.

— Понятно, — кивнул Смолев. — Еще что-то привлекло ваше внимание?

— Да, вот эти снимки, — указала Светлана ручкой на фотографии фрагмента стены с пронумерованными кирпичами. — Это очень странно. Пока не могу дать этому объяснения. Обычно так поступают во время реставрационных работ, когда хотят сначала разобрать стену, а потом, очистив камни, вернуть каждый из них в первоначальное местоположение. Так еще разбирают бревенчатые дома, помечая каждое бревно. Но, если вы обратите внимание, здесь очень странная нумерация. Она не поддается никакой логике, по крайней мере — логике реставратора уж точно!

— Почему? — вступил в диалог старший инспектор.

— Почему? Посмотрите сами! Никакой последовательности мы не наблюдаем. В одном и том же ряду мы видим разные числа: три — шесть, два — семь, два — девять, потом почему-то двенадцать, откуда-то восемнадцать и уж совсем непонятно — сто двадцать один. Откуда вдруг, когда камней в ряду два десятка от силы? И так далее! Я не математик, я не могу вот так, сходу, определить зависимость этих чисел между собой. Возможно, она есть. А, может, и нет. Но к реставрационным работам эти числа не имеют никакого отношения. Поэтому по этим фотографиям я ничем не могу вам помочь. Но с этой стеной точно что-то не так. Что касается остальной сметы, если вы мне дадите эти материалы, я напишу вам подробное экспертное заключение. Думаю, что дня два-три мне будет достаточно.

— Спасибо вам огромное! — с чувством произнес Антонидис, горячо пожимая руку архитектору. — Вы нам очень помогли!

— Не за что, не за что, — улыбнулась Светлана. — Так мне подготовить для вас экспертный отчет?

— Обязательно, — подтвердил Смолев, собирая документы со стола и передавая их архитектору. Фото каменной кладки остались на столе. — И сообщите мне стоимость, мы полностью оплатим вашу работу. Я лично оплачу.

— В этом нет необходимости, Александр, — покачала головой Светлана, вставая и убирая очки в футляр, а футляр в сумку, где уже лежали документы. — Вы и так очень много сделали для нашей семьи. Ариадна просто летает, никогда не видела дочку такой счастливой! И моя мама, на внучку глядя, позабыла про все свои хвори. Она столько лет на море не была, помолодела лет на двадцать! Леонидас и его родители — замечательные люди, скоро свадьба. Мы все очень счастливы здесь на острове. Я вам безмерно благодарна! Все сделаю, никаких денег не нужно. Через два дня. Всего доброго!

— До свидания! — откликнулся старший инспектор Антонидис.

— Всего доброго! — произнес Смолев, провожая архитектора и закрывая за ней дверь.

Вернувшись к столу, он застал Антонидиса разговаривающим по телефону с кем-то из своих подчиненных. Судя по выражению лица старшего инспектора, он получил очень важные известия. Алекс снял пиджак и повесил на спинку стула.

— Мне только что сообщили, что под кучей гравия днем действительно были обнаружены следы бурого вещества, похожего на кровь. Проведенная экспертиза показала, что это кровь именно погибшего Перуцци, — сказал Антонидис, закончив разговор. — Это подтверждает рассказ Петтигрю и ваши подозрения,