Забытый демон - Сергей Изуграфов

— Я был в этом уверен, — ответил Смолев. — Что-нибудь еще?

— Еще один очень странный и неожиданный для меня момент, — немного растерянно ответил Антонидис. — Это очки Дионисиади. Эксперт утверждает, что у того не было близорукости! Наоборот, была дальнозоркость! Но я прекрасно помню, что он жаловался на близорукость! Как это понять?

— Думаю, что я смогу вам это объяснить, старший инспектор, — ответил Смолев, потирая ноющий шрам на виске. Верный своей старой привычке, Алекс размеренно ходил вдоль стола и рассуждал вслух. — Из материалов, присланных генералом Манном, мне стало ясно, что Йоргос Дионисиади был вовсе не тем человеком, за кого он себя выдавал.

— Неужели?

— Представьте себе! Если по Перуцци в базе Интерпола не нашлось ни одного файла, то с Дионисиади все гораздо интереснее: по его отпечаткам пальцев удалось установить, что этот человек в молодости как минимум трижды привлекался к уголовной ответственности за контрабанду художественных ценностей.

— Я так и знал, что он замешан в этом деле! — хлопнул ладонью по столу старший инспектор.

— Более того, — продолжал Смолев, — в свое время, тридцать пять лет назад даже отсидел три года в тюрьме в Македонии. И звали его тогда Йоргос Фасулас. Выйдя из тюрьмы, он перебрался в Грецию и поменял фамилию. Дионисиади — это фамилия его матери, ведь он наполовину грек с Пелопоннеса, наполовину македонец. Пытался начать новую жизнь в Салониках, даже женился на женщине с ребенком. Приемную девочку удочерил. Но через год овдовел и переехал на Наксос.

— Хорошо, но его очки?

— А насчет очков… Он морочил вам голову. Самый простой способ объяснить, почему он ничего не видел. Он надеялся, что вы примете его слова на веру и оставите «безобидного старика» в покое. А когда вы, поймав его на путаных показаниях, пригрозили задержанием и допросом в полицейском участке, где, как он понимал, с него бы сняли и отпечатки пальцев, он и потерял душевное равновесие.

— Но прыгать-то с крыши было зачем? — искренне недоумевал старший инспектор. — Какой смысл? Все это дела далекого прошлого. Ну, положим, выяснили бы, и что? Кого интересует, что было тридцать пять лет назад?

— Он сильно испугался чего-то. Или кто-то его напугал, — задумчиво ответил Смолев. — Возможно, он боялся, что во время допроса он скажет лишнее. Не исключено, есть еще какая-то весомая причина… Кстати, Теодорос, вы не проверяли: когда вы вышли из кабинета смотрителя, Дионисиади разговаривал с кем-нибудь по телефону? Может быть, он кому-то звонил? Или ему звонили? Вы все его звонки в этот день проверяли?

— Нет, — подумав, растерянно произнес старший инспектор, — я не счел нужным… Ведь это было самоубийство… У меня на глазах! А вы считаете, что это может быть важно? — и столкнувшись с выразительным взглядом серых глаз, быстро добавил: — Я завтра же с самого утра запрошу у провайдера распечатку его звонков!

— Очень хорошо, — кивнул Смолев. — Пойдем дальше. Наш преступник — очень умный человек и совершенно безжалостный. Посмотрите, как умело он манипулирует людьми. Двое англичан с его подсказки отправляют несчастного Перуцци на верную смерть. Я уверен, что сам преступник использовал старую легенду про демона с кровавыми глазами, чтобы напугать юношу, а оливковое масло — чтобы упростить себе задачу.

— С фантазией мерзавец! — отреагировал Антонидис — Это же надо было такое придумать!

— Безусловно! Он же руководил действиями этой криминальной парочки, Элджи и Хоуи, после гибели итальянца. Именно ему, я уверен, звонил Стэнсбери из «Эль Капитано», пока пьяный Петтигрю дремал в кресле. Причем злоумышленник не только руководил, но и активно участвовал в деле сокрытия улик. Помните пакет с комбинезоном, который оказался рядом с трупом у башни, куда англичане сложили всю одежду и обувь убитого?

— Помню! К сожалению, во время обыска мы так его и не обнаружили ни у башни, ни на лестнице, — развел руками старший инспектор.

— Вот видите! Пакет они оставили на месте падения, и он бесследно исчез. А на месте падения к утру образовалась куча щебня. Любопытное совпадение? — Смолев остановился перед столом и посмотрел на полицейского сверху вниз. — А машина, которую пригнал Говард неизвестно откуда и потом оставил в порту у причала? Где она? И она тоже бесследно исчезла!

— Получается, что преступник ее забрал? — выдвинул предположение старший инспектор.

— Вот именно! И Дионисиади позвонил он же, предупредить о том, что в Базеос привезут труп. И если моя догадка верна, ему же и перезвонил Дионисиади сразу после того, как только вы вышли из кабинета смотрителя! И именно после этого разговора старый смотритель покончил с собой…

— Ну хорошо, допустим, но зачем преступнику все это понадобилось? — продолжал недоумевать Антонидис. — Убийство, замаскированное под несчастный случай, а потом и вся эта возня с трупом…

— Теодорос, дневник Перуцци ясно говорит о том, что он приехал на Наксос отыскать клад. Какой и где, — эту информацию он не доверил даже дневнику. Но я не исключаю, что он поделился ею со своими, как он считал, друзьями — Стэнсбери и Петтигрю. А они — со своим боссом!

— И Перуцци сразу стал им не нужен, — догадался старший инспектор, достав платок и вытирая им лоб. — Нет, какие все-таки мерзавцы! А зачем было красть тубус?

— Здесь пытались убить, как говорят у нас в России, сразу двух зайцев одним выстрелом, — невесело хмыкнул Смолев. — Или даже трех! Во-первых, дискредитировать местную полицию, возможно, даже добиться отстранения вас от расследования за потерю важных улик. Пока прислали бы другого следователя — неделя бы прошла!

— Неделя? Две, как минимум! — махнул рукой полицейский. — В афинском департаменте не хватает квалифицированных кадров. Им сейчас точно не до Наксоса!

— Две? Тем более! А время для нашего оппонента, видимо, тоже очень важный фактор. Во-вторых, преступнику понадобилось фото, где на стене подвального помещения были пронумерованы камни. Вот это самое, на столе… Ведь оно единственное пропало из тубуса. Возможно, Перуцци тоже не до конца доверял своим партнерам и утаил от них какие-то важные детали. Или преступник должен был получить эту информацию от Дионисиади, но тот не успел ее передать. И пришлось красть тубус.

— А в-третьих?

— В-третьих, преступнику зачем-то понадобилось подставить Карипидиса. Вы же не думаете, что это была инициатива англичан?

— А чья? Наверняка их идея!

— Нет, старший инспектор, — решительно помотал головой Смолев. — Карипидис — это еще одна фигура, которую преступник решил таким способом вывести из игры. Видимо, режиссер тоже знал про клад и претендовал на свою долю сокровищ. Помните, как он требовал, чтобы вы его