Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

вокруг слива. У раковины спиной ко мне стоит мама, столешница заставлена немытой посудой. Мне то ли семь, то ли восемь лет. Я стою рядом, хочу вызваться помочь, вот только чем? У мамы бывают хорошие дни — и тогда она весела, сыплет шутками. В такие дни знаю точно — она меня любит. Бывают и плохие дни, и тогда все наоборот.

Что принесет сегодняшний день? Мама оборачивается, замечает меня, и я вздрагиваю.

— Терри Джейн, какого черта ты тут делаешь? Напугала меня до смерти!

У мамы в руках грязная деревянная лопатка. Не успеваю опомниться, как получаю сильный удар по голой ноге. На бедре тут же вспухает зловещий рубец.

— Не путайся под ногами! Вон отсюда!

Перепуганная внезапным нападением, я застываю на месте, прижавшись спиной к кухонному шкафу. Глаза застилают слезы, и мамино лицо расплывается. Еще удар лопаткой — теперь по плечу, и я опрометью выбегаю из кухни. Сегодня плохой день.

…Судорожно трясу головой. Хватит себя жалеть! Прошлое осталось в прошлом. Хватаю телефон и набираю номер приходящей уборщицы. Пусть разберется в этом бардаке. Джона она любила — будет рада и мне подсобить. Наверное, будет. Мы как-то поругались с ней — с месяц назад; но что было, то сплыло. Куда она денется? Деньги всем нужны.

— Соня? — Изображаю искреннее радушие.

— Привет, миссис Нельсон, — вздыхает она в трубку.

— Мне очень нужно, чтобы вы прибрались в доме, и чем скорее, тем лучше.

— Ничего не выйдет, миссис Нельсон. Помните, я же взяла расчет…

Еще один тяжелый вздох.

— Ну какой расчет, Соня? Мы поспорили, вы ушли на нервах… Вы мне так нужны, особенно теперь, когда нет Джона.

— Сожалею о вашей утрате.

Грустный вздох. Ага, колеблется.

— Мне больше не к кому обратиться. Пожалуйста! Завтра похороны, а у меня дома феерический кавардак.

Провожу пальцем по столешнице. Ни грамма пыли. Зато посуда в мойке… ненавижу эту грязную гору!

— Хорошо, миссис Нельсон. Завтра — последний раз. Договорились?

— Отлично, спасибо вам! Я, скорее всего, буду на похоронах — сможете зайти без меня? Чек вышлю почтой.

— Я знаю код. Пожалуйста, оставьте оплату наличными. Триста долларов.

Смотри-ка, не доверяет…

— Договорились. Да, и не забудьте погладить постельное белье.

На другом конце провода воцаряется тишина.

— Соня! — Только не переходить на крик. — Грасиас!

Повесила трубку. Ишь какие мы чувствительные…

Никто не смеет так себя со мной вести! Земля круглая.

Глава 23

Эшлин

Прощаюсь с Дженнифер и иду к машине. Просто в голове не укладывается! Когда мы виделись последний раз, отец был вполне здоров и счастлив, полон гордости за «Ивент», за маму… Конечно, он не хотел уезжать с Тиш. Ни в Теллурид, никуда.

Ныряю в салон, захлопываю дверцу и роюсь в сумочке на пассажирском сиденье. Ага, вот он — телефон папы. Я углядела его в сумке Тиш, когда мы стояли в этом ужасном зале, принимая соболезнования. Ей он больше не нужен, а вот мне — еще как! Ввожу пароль, и передо мной открывается рабочий стол с приложениями. Здесь — вся папина жизнь. Вхожу в приложение «Найти друзей» и сразу вижу Тиш — она уже подъезжает к дому. Зашла. Небось сидит, считает деньги. Полагает, что ей все известно. Уверена, что способна распоряжаться делами отца. Как бы не так! У нас с ним были свои тайны.

— Ох, папа… — выдыхаю я сквозь слезы, прижимая к груди его телефон, и тут же подпрыгиваю от страха: кто-то стучится в окно машины.

Боже, Сет… Я опускаю стекло.

— Ты в порядке?

Сет, дружище…

— В принципе да, но мне надо немного побыть одной.

На самом деле мне требуется время для одного расследования.

— Понял. Потом позвонишь. Или зайдешь — когда угодно. Если что нужно, я в твоем распоряжении. — Он сжимает мою руку и отходит от машины.

Вот такие отношения. Интересно, у мамы с папой было так же? Наверняка. Куда же все делось?

А может, и не делось никуда, может, все разрушил этот ураган по имени Тиш… Не исключено, что она заранее нацелилась на отца, потому и стала его референтом. Как она вообще его нашла? Приехала, устроилась на работу в «Ивент»… Неужели совпадение? Ведь раньше (если не врет) она работала совсем в другой сфере.

Возможно, она приехала в наш город с четким планом — выйти замуж за Джона Нельсона. И неважно, что он был женат, что пострадает его семья. Точно, это в стиле Тиш.

Вопросов много, и на каждый из них я найду ответ.

Глава 24

Кейт

Солнце ушло за горизонт, и я в одиночестве опускаюсь на диван в гостиной. На улице веселятся соседские ребятишки: гоняют на велосипедах, играют в прятки, прыгают на батутах… Загорелые, счастливые дети…

Мой же дом погрузился в темноту и молчание. До сих пор не верю в реальность происходящего. Я всегда внушала себе, что мы с Джоном — идеальная пара. Нет, конечно же, у нас всякое бывало, но я никогда не поступила бы с ним так, как он со мной. Оттолкнуть его, променять на более молодого партнера, да еще и хвастаться новым избранником перед всей компанией? Уму непостижимо!

Я поднимаюсь и решительно отбрасываю прошлое в сторону. Пыталась отвлечься пилатесом — домашний реформер[172] обычно позволяет снять стресс. Но сегодня не до пилатеса. Глажу серебристую рамку фотографии — мы с Джоном и Эшлин в Диснейленде, улыбаемся, держась за руки. Эшлин стоит с гигантским леденцом на палочке. Вот уж кто улыбается во весь рот… Нам было весело вместе, и жили мы не только бизнесом.

Открывается дверь, и заходит Эшлин. Дочь переоделась в аляповатую хипстерскую футболку и джинсовые шорты. Ее светлые волосы распущены по плечам.

— Что это ты сидишь в темноте, мам?

Она тыкает в экран смартфона, и в комнате загорается все, что может гореть — и огромная люстра, и бра, и настольные лампы. Сияют точечные светильники на потолке — для вечера то, что надо. Если б еще не слезились воспаленные глаза…

Стоит остаться одной, и события нескольких прошедших недель обрушиваются на меня мучительным потоком. Здесь и сожаление, и воспоминания о решениях, которые мы принимали. Как все было просто, пока нас не разлучила эта женщина…

— Мне так обидно, что папа оставил тебя ради этой… — Эшлин касается моего плеча. — Нас обеих! Сейчас понимаю, насколько тяжело тебе пришлось.

Эшлин, милая… Неужели до тебя начинает доходить?

Поднимаю взгляд на дочь и накрываю ладонью ее руку.

— Знаешь, сижу размышляю. Нам ведь было