Весы Фемиды - Наталья Николаевна Александрова

представляешь, Нюра? — Не дождавшись ответа от упрямой козы, он солидно кашлянул: — Да уж порядочно. Ты, милок, еще не родился, когда я сюда приехал. И ты еще спроси зачем?

— Зачем же? — из вежливости спросил Константин.

— За тишиной и за чистым воздухом! Правда, Нюра?

Коза тряхнула ушами.

— Так вы тогда должны помнить дом, который стоял здесь когда-то. Красивый такой дом, под красной крышей.

— Эка, вспомнил! Того дома уж давно нет! Лет уж двадцать, как он сгорел!

— Нет? Сгорел! — разочарованно протянул Константин.

— Сгорел, — довольно подтвердил старик. — Молния в него ударила, и вспыхнул он, как спичка… Хорошо, от соседних домов далеко, пожар дальше не пошёл…

— Это мы зря в такую даль тащились! — воскликнул Сарычев. — Зря столько времени потеряли!

— Тебе времени жалко? — возмутилась Надежда. — А подругу мою тебе не жалко? — Она была уже на грани помешательства от беспокойства.

— Но что же делать? — спросил Свистунов.

— Во всяком случае, уезжать из этих Малых Ляль. Или Лялей… Здесь нам делать нечего, — твёрдо сказал Сарычев. Он направился к машине, включил зажигание и начал разворачиваться.

Старик с козой отошёл с их дороги. Свистунов и Надежда двинулись к машине.

— Смотри, Нюра, — громко заговорил старик со своей козой. — То здесь годами никого не дождёшься, а то одна за другой машины к нам шастают. Воздух от бензина портится. Маета одна. И что их сюда черти носят?..

— Что?! — услышала Надежда. — Здесь до нас еще кто-то проезжал?

— Ну да, была тут машина городская. Тоже сюда мужик за каким-то лешим заехал, видно, заблудился.

— И что, сразу уехал?

— Почему сразу? Не-ет… Во-он к тому пожарищу подъехал, — указал пальцем старик. — Нам с Нюрой до него дела нет, хрен его знает, когда он уехал…

— Это он! — воскликнула Надежда. — Побежали скорее!

Сарычев снова нажал на газ. Он подъехал к пожарищу вместе с подбежавшими Надеждой и Константином. Торчал обугленный и обваленный фундамент, возвышался обломок одной стены, стояла черная печь, как последний зуб беззубого рта.

— Ну, и где здесь можно замуровать человека? — с сомнением оглянулся Сарычев, выходя из машины. — В печке, что ли? В дымоходе, самое большее, можно кошку замуровать… При желании, конечно…

Надежда, ничего не отвечая, устремилась к развалинам. Она обошла руины кругом, на всякий случай даже заглянула в устье печи, потом встала посреди фундамента и громко крикнула:

— Ма-ша! Маш-ка! — И замерла, прислушиваясь.

Константин Свистунов тоже печально бродил вокруг обгоревших стропил и брёвен, стараясь не запачкаться. Казалось, что он тоже к чему-то прислушивается, но он слушал не посторонние звуки, а свои собственные мысли. Его одолевали воспоминания.

— Вот здесь был цветник… — говорил он, ни к кому не обращаясь. — А тут грядки с клубникой… Надо же, и следа не осталось… А здесь росла смородина. Смотрите-ка, кусты еще сохранились. Может, летом и ягоды будут…

— Ягоды ему… — зло фыркнула Надежда, пиная горелые палки, попавшиеся на пути.

Константин перебрался через фундамент и теперь меланхолично циркулировал по обгоревшим доскам, глядя себе под ноги.

— Вот тут, по-моему, родительская спальня была. Здесь был камин, гостиная, тут кухня, дальше кладовка… Они там вино держали. У Юркиного папаши всегда всяких наливок полным-полно имелось. Он сам делал из ягод… Яблочный сидр… Интересно, я как-то утром в кладовку заглянул, думал бутылочку одолжить… Башка болела. А бутылок-то и не нашел.

— Не было вина, говоришь? — насторожилась Надежда. — Вино обычно в погребе держат.

— Ну да, так и называется — винный погреб.

— Где, ты говоришь, была эта кладовка?

— Да вот тут. — Константин кивнул на небольшой пятачок черной земли между остатками стен.

— Интересно… Вокруг снег остался, а тут ничего… Игорь, у тебя в машине лопата есть?

— Есть в багажнике. Зимой без нее никуда, вдруг снег повалит…

— Неси! — велела Надежда Константину, и тот мигом принёс лопату. Она отковырнула верхний слой земли с золой и увидела под ним квадратный люк. — Ну-ка, мальчики, нужна сила!

Константин бросился на помощь и без особого труда поднял тяжёлую крышку люка. Открылась тронутая ржавчиной металлическая лестница, уходящая в темноту.

Все трое переглянулись.

Константин первым спустился в подвал, Надежда тут же последовала за ним. Сарычев с больной ногой остался наверху. Навернуться с верхней ступеньки в тёмный провал люка ему совсем не улыбалось. Он бросил им лопату.

Константин включил фонарик телефона и осветил подвал. Вдоль стен тянулись деревянные полки.

— Надо же, даже напитки какие-то тут имеются… — отметил Свистунов.

Действительно, на некоторых полках остались забытыми несколько запылённых бутылок, заткнутых самодельными пробками.

Надежда тоже включила фонарик телефона, но светила не на стены, а на пол.

— Смотри-ка… — проговорила она наконец.

— Что там? — подскочил к ней Свистунов.

На полу были какие-то белесые разводы, можно было разглядеть отпечаток мужского ботинка.

— Дружок твой ненормальный здесь был! — воскликнула Надежда и бросилась к стене, возле которой белесый налёт был гуще.

— Это остатки цементного раствора!

Надежда осветила стену — и увидела прямоугольник, выложенный из светлого кирпича.

— Здесь, это здесь! — Она принялась бить в стену лопатой.

— Погоди, лучше я! — Константин забрал у нее лопату, но не стал бить в стену. Он достал складной нож и для начала выковырял слой раствора между кирпичами. — Раствор еще свежий, должно получиться.

Действительно, скоро ему удалось вынуть из стены первый кирпич, а затем еще два…

Надежда отодвинула его, заглянула в дыру и тревожно позвала:

— Маша, ты здесь?!

Ответом ей была полная тишина. Ни звука, ни скрипа, ни хруста, ни шороха.

В полном отчаянии Надежда заорала, как пароходная сирена:

— Машка! Если ты жива, отзовись, я тебя умоляю!

Из темноты донёсся едва слышный стон, затем прозвучал приглушенный, прерывающийся голос:

— Надя? Ты мне, наверное, привиделась…

— Да не привиделась я! Сейчас мы расширим пролом и вытащим тебя, Машка… Держись! Ну-ка, Костя, давай!

Вдвоем в четыре руки они быстро расширили пролом в стене, Надежда быстро пролезла в нишу. Мария полулежала на земляном полу, руки у нее были связаны, глаза полуоткрыты.

— Машка, очнись! — Надежда потрясла подругу за плечи, развязала руки.

Мария с трудом сфокусировала на подруге взгляд и простонала:

— Это правда ты? Правда?..

— Да я, я! — Надежда помогла подруге подняться и выбраться из тайника.

— А я уже думала, что всё кончено… — лепетала Мария слабым голосом, пошатываясь. — Я уже простилась с жизнью… — Она зевнула.

— Ну, как видишь, ты немного поспешила! А что ты всё зеваешь?

Вместо ответа Мария стала клониться набок, потом сделала попытку улечься на пол.

— Ей плохо! — испугалась Надежда. — Тащим ее наверх, на свежий воздух!

Вдвоём они едва подняли Марию по лестнице, потому что Машка стала вдруг