Весы Фемиды - Наталья Николаевна Александрова

— Я зашла к вам на минуточку, чисто для успокоения своих нервов, Аркадий Борисович! Я просто вся на нервах! Мне ведь раньше никогда не приходилось… Да, я это уже говорила… — Мария глубоко вздохнула и надвинулась на адвоката, ненавязчиво оттеснив его от стола: — Напомните, пожалуйста, что я должна говорить.

— Да, в общем-то, ничего особенного… Вы должны только отвечать на вопросы суда.

— Да? Отвечать? А какие могут быть вопросы?

— Да самые обычные. Вас попросят назвать имя и фамилию.

— Да? И что я должна ответить?

— Как что? По-моему, ясно…

— Но всё же… Я должна назвать полное имя?

— Ну, разумеется! А какое же еще?

— А фамилию… Теперешнюю или девичью?

— Теперешнюю, разумеется…

Задавая вопросы, Мария встала так, чтобы загородить от Марголина стол, на котором лежал его портфель. Надежда тем временем подкралась к столу и открыла портфель адвоката.

— Значит, фамилию теперешнюю… — тянула Мария.

— Ну, конечно…

Надежда тем временем вытащила из своей сумки небольшой свёрток и засунула его в портфель, в самую глубину, под стопку бумаг, чтобы он не бросался в глаза.

Марголин попытался вернуться к столу. Мария перехватила его за руку и взволнованно воскликнула:

— Но меня хотя бы не будут спрашивать о моем возрасте?!

— Что?

— Ну, сколько мне лет? Я ни в коем случае не могу сообщить это во всеуслышание!

Марголин удивлённо уставился на клиентку:

— Почему?

— В зале ведь будут посторонние люди! Причём наверняка среди них будут мужчины!

Надежда тем временем успела закрыть портфель адвоката и громко кашлянула. Мария перевела дыхание и отпустила руку Марголина, напоследок бросив:

— Впрочем, если это необходимо… Я готова даже на это! — На ее лице отразилось героическое страдание, как у первых христиан, выходящих на римскую арену.

Марголин в некоторой растерянности покачал головой и взял свой портфель.

— Нам пора идти в зал заседаний!

Мария заволновалась:

— Да-да, Аркадий Борисович! — громко сказала она. — Мы идем! — Наклонилась к Надежде и шёпотом спросила: — Получилось?

— Я успела засунуть весы, а уж что из этого получится — не знаю… Хотя говорят, что с этими весами адвокат выиграет любое дело, даже самое безнадёжное, — тихо, чтобы не услышал адвокат, ответила ее подруга.

— Итак, предоставляю слово адвокату истца, — проговорил судья, повернувшись к Марголину. — Господин Марголин, изложите свою позицию, по возможности коротко…

Марголин расстегнул свой портфель и вынул какие-то листочки.

— Ваша честь! — начал он. — Уважаемый суд! Сегодня я защищаю одно из неотъемлемых прав гражданина — право на признание его авторства. Это предполагает право на защиту от искажения, воровства или незаконной переработки творения автора. Госпожа Рыбникова, которую я сегодня представляю, является автором романа «Убийство в пансионате». Ее имя стоит на обложке изданной книги и в копирайте, есть дата подписания романа в печать. Экземпляр книги своевременно представлен суду… — С этими словами адвокат указал на книгу в ярком переплёте, которая лежала на столе для вещественных доказательств, и сделал небольшую паузу. — Ответчик по этому делу, господин Крупин, опубликовал под своим именем роман «Убийство под шум прибоя». Этот роман тоже представлен суду. Роман господина Крупина опубликован значительно позднее, таким образом, приоритет госпожи Рыбниковой, как автора, не подлежит сомнению, и нам остаётся только доказать наличие факта недобросовестного заимствования. — Марголин опять сделал секундную паузу. — Как адвокат истца, я провёл сравнительный анализ текстов, чтобы доказать, что имеет место факт плагиата, который является несомненным нарушением закона, а также факт недобросовестной конкуренции со стороны издательства.

Марголин говорил уверенно и убедительно, как никогда прежде. Он напоминал себе, что сегодня должен проиграть дело, иначе его ждут огромные неприятности, но ничего не мог с собой поделать. Его переполняла энергия, слова лились мощным потоком…

Судья слушал Марголина, и с ним тоже происходило что-то странное. Адвокат говорил, в общем-то, очевидные вещи, но судье они казались необычайно убедительными. Ему хотелось подписаться под каждым его словом. Судья напомнил себе, что необходимо соблюдать незыблемые правила судопроизводства, и заставил себя внимательно следить за развитием судебного процесса.

Марголин достал из своего портфеля стопку листов и протянул ее судье:

— Ваша честь, я предоставляю суду выдержки из текста господина Крупина, красным цветом выделены полные совпадения. Вы можете увидеть это сами…

— Да, я вижу, — прервал его судья. — Предоставляю слово адвокату ответчика.

Встал Петров. Он надел очки и негромко кашлянул.

— Как известно, — начал он, — по закону об авторском праве факт плагиата признается при совпадении значительных фрагментов текста, причём совпадение должно составлять не менее пятидесяти процентов. Здесь же мы имеем не более сорока процентов…

— Совпадения более семидесяти процентов, господин Петров, — прервал его судья. — Местами даже больше… Этого достаточно, чтобы признать роман Крупина плагиатом.

— Как, простите? — Адвокат ответчика шагнул к столу, взял несколько листков, присмотрелся, затем повернулся к Марголину. — Здесь действительно больше семидесяти процентов совпадений! Но вы же говорили…

— Как семидесяти? — испугался Марголин. — Почему семидесяти? Мы же договаривались, что…

— Что значит «договаривались»? — насторожился судья. — У вас было предварительное обсуждение дела? Предварительный сговор?

— Нет, ваша честь, я оговорился!

Судья ударил деревянным молотком по специальной подставке для усиления звука.

— Суд удаляется для принятия решения!

Марголин на нетвёрдых ногах опустился на свое место и прикрыл глаза.

Прошло немного времени, и пристав объявил:

— Встать! Суд идет!

Судья объявил решение. Суд признал факт плагиата и недобросовестной конкуренции, обязал ответчика выплатить компенсацию.

Собравшиеся потянулись к выходу из зала суда.

К похолодевшему от страха Марголину подошёл Базукин и многообещающе пригрозил:

— Значит, ты решил играть со мной в игры? Это ты очень зря! Со мной такие вещи не проходят! Увидимся!

Аркадий Борисович попятился под напором Льва Андреевича, уступая ему дорогу, хотел повиниться перед ним, списать свою непредвиденную победу на неудачное стечение обстоятельств. Но неожиданно снова почувствовал прилив энергии, почувствовал уверенность в своей силе, в своей правоте. Почему-то ему показалось, что источник этой силы и уверенности находится в его портфеле. Он прижал портфель к груди.

— Вы думаете, что всех купили?! — срывающимся голосом провозгласил он. — Думаете, что можете играть людьми, как оловянными солдатиками? Дудки! Правосудие не продаётся! Я адвокат, значит, должен защищать права своего клиента! Я не позволю собой манипулировать! Я сохранил свою профессиональную репутацию! И нечего так на меня таращиться! Я вас не боюсь! Даже если вы разорите мою адвокатскую контору — я пойду работать по найму! Меня знают в профессиональной среде, я найду себе достойное место!

— Что-о?! — Лев Андреевич выкатил глаза. — Ты еще что-то смеешь вякать? Да ты забыл, что если