Весы Фемиды - Наталья Николаевна Александрова

— Что с ней? — волновалась Надежда.

— Что-то он ей вколол или дал выпить… — Сарычев легонько похлопал Марию по щекам. — Эй, очнись, спящая красавица!

Мария приоткрыла один глаз.

— Машка, приди в себя! Что он тебе дал? Что вообще случилось, как он тебя поймал? — затараторила Надежда.

— Он… Он в сквере ко мне на скамейку подсел, я не успела и слова сказать, он что-то дал мне понюхать… А потом я уже в машине очнулась… — Машка снова сделала попытку заснуть, но Надежда была начеку и как следует тряхнула ее за плечи.

— Не спи, замёрзнешь! Что он сказал, за что Юрий Бедненький тебя-то приговорил? При чем тут ты?

— Не знаю, кажется, Бедненький совсем с катушек слетел, всё бормотал, что перевёл гениальное произведение, а в издательстве его не приняли. Он хотел к Главному пробиться, а его отфутболили. Нельзя же всех подряд к Главному пускать, правда, Надька? А то ведь и такой сумасшедший может попасться…

— Так он же пьесу только перевёл, а не сам сочинил! И что это за перевод, еще нужно посмотреть… Может, халтура…

— Ага, попробуй буйнопомешанному это объяснить! — Машка снова расположилась поспать.

— Не давай ей заснуть, сейчас на заправке кофе возьмём! — всполошился Константин. — Игорь, сворачивай на заправку!

После двух чашек крепкого кофе Мария немного приободрилась. Она рассказала, что ненормальный вбил себе в голову, что она его предала, и теперь он должен ее покарать — замуровать в стену.

— Я уж просила, умоляла, плакала, пыталась его в чувство привести — куда там… — вздохнула несчастная. — Он меня связал, вытащил из машины, заволок в подвал и дал какую-то таблетку. Сказал, что из милосердия, чтобы я заснула прежде, чем задыхаться начну…

— Как благородно с его стороны! — фыркнула Надежда. — Удавить скотину мало…

Через час машина уже ехала по городским улицам, ненадолго застревая в пробках.

— Ну, будем надеяться, что на этом месть вашего знакомого закончится, — проговорила Надежда, обращаясь к Сарычеву и Свистунову, когда машина в очередной раз остановилась. Впрочем, уверенности в ее голосе не было.

— Вы что, собираетесь всё так и оставить? — занервничала Мария. — А как же убийства? Одно покушение на меня чего стоит!

Она чуть не добавила, что ее шантажируют из-за убийства Карины, но Надежда ткнула ее кулаком в бок.

— Во всяком случае, в пьесе больше нет убийств… Я не ошибаюсь? — Надя повернулась к Марии.

— Вообще-то, я не уверена… — ответила та, разглядывая свое лицо в зеркальце. — Мы ведь так и не прочитали весь текст до конца… Ужас, как я выгляжу! Надя, у тебя нет влажных салфеток?

— Нашла время! — рассердилась Надежда. — Ее едва не убили, а она о красоте своей думает!

— Постой, кажется, у меня в кармане одна завалялась… — Машка не обратила на ее слова никакого внимания и полезла в карман. Она достала смятый листок, взглянула на него и удивилась: — А это и не салфетка… Кажется, это еще одна страничка… Ну да, мне же охранник передал несколько страниц… — Она разгладила листок и с выражением прочитала:

Хотя я называл тебя Кастором,

Ты не умеешь дружбой дорожить.

За это будешь отдан ты…

— Машка, опять ты завываешь, как провинциальная актёрка! — фыркнула Надежда и тут заметила, что Константин Свистунов повернулся к ним и с тревогой смотрит на Марию. — В чем дело? — спросила она.

— Что там дальше? — спросил он каким-то странным, деревянным голосом.

Мария испуганно покосилась на него и снова принялась подвывать:

За это будешь отдан ты огню,

И страшное, безжалостное пламя

Тебя оближет жарким языком…

— Безжалостное пламя… — бесцветно повторил Свистунов.

— В чем дело? — повторила Надежда.

— Это ведь обо мне…

— Почему?

— Меня в школе прозвали Кастором. Ну, у нас ребята были, знаете… Как сейчас говорят, креативные, всем давали прозвища с литературным уклоном, такие как Бедный Юрик.

— Вы в школе его тоже Бедным Юриком звали? — оживилась Машка. — Ну надо же.

— А я Константин, Костя… Ну, и прозвали — Кастором. Так что это он обо мне пишет.

— Да, то-то я думала — всем своим знакомым Бедный Юрик уготовил какую-то ужасную смерть, только тебя обошёл.

— Значит, не обошёл… Значит, эта сволочь собирается меня сжечь. Понятно…

— Мало ли что он собирается! Пока ему мало что удаётся довести до конца… — Тут Надежда замолчала — она вспомнила Вишневского, висящего на отопительной трубе, вспомнила мёртвую Карину и адвоката с раздробленной рукой. Карину и адвоката она не видела своими глазами, но вполне могла себе представить.

— Я бы не стал на это надеяться, — вздохнул Константин. — Кто знает, что у него в башке в эту минуту…

Мария прервала их разговор:

— Постойте, тут внизу еще что-то… Правда, плохо пропечаталось, но можно разобрать. Я попробую… — Она разгладила нижний край страницы и продекламировала:

Как метеор, в пылающей карете

Ты промелькнёшь и улетишь во тьму,

Туда, где души грешников томятся…

— В пылающей карете? — переспросил Сарычев. — Где в наше время можно раздобыть карету? Разве что в музее…

— Ну, может быть, карету легко заменить машиной? — предположила Надежда.

— Логично! — кивнул Сарычев, останавливаясь на очередном светофоре.

И тут послышался звонок из кармана Свистунова. Константин уставился на телефон так, как будто это была гремучая змея.

— Это он… Это Бедный Юрик…

— Нужно ответить ему, — приказала Надежда. — Только постарайся не показать, что ты в курсе его дел. И вот еще что… Включи громкую связь, чтобы мы всё слышали.

Константин нажал кнопку и попытался придать голосу бодрости:

— Это ты, Бедный Юрик?

— А-а, помнишь мое школьное прозвище? Я твое тоже помню, Кастор.

— Такое не забывается. Старая дружба не ржавеет.

— Не ржавеет, говоришь? — В голосе Юрика прозвучала обида, но он тут же приглушил ее и заговорил с фальшивой теплотой: — Конечно, ты прав, Кастор. Только ты остался для меня настоящим другом. Я хочу с тобой увидеться, поговорить. Вспомнить прежние годы… Наших друзей… Давай встретимся, а?

Вот интересно, Надежда слышала голос Юрия Бедненького впервые, но тут же поняла, что голос был странный — человек говорил с придыханием и растягивал слова.

Константин испуганно взглянул на Надежду. Она энергично кивнула, мол, соглашайся! Надо же как-то это дело закончить!

— Хорошо… Давай, — согласился Свистунов. — Можно встретиться в каком-нибудь ресторанчике, посидеть, выпить по бокалу вина.

— Нет, только не в ресторане! Надоели эти рестораны! Вечные толпы, музыка