Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье

двумстам километрам в час. Редкие автомобили шарахались в стороны, пропуская их вперед. Нико крепче перехватил руль, изящно обходя повороты, пока Кьяра молча курила на соседнем сиденье. Она закрыла окно, дотянулась до панели, чтобы включить что-то тяжелое и ритмичное, и прикрыла глаза.

Все таяло. Проблемы с Советом, угрозы Дамиано, слезы Изабеллы – все расплывалось в буйство рваных красок. Когда спидометр показал двести пятьдесят, стало невозможно думать ни о мести, ни о любви. Мотор рычал, подыгрывая адреналину.

На отметке в триста один километр в час реальность окончательно превратилась в тонкую нить.

Пальцы Нико на руле были напряжены до белизны в суставах, но лицо оставалось пугающе неподвижным. Он чувствовал каждый нюанс покрытия, каждую вибрацию шасси, словно машина была продолжением его собственной нервной системы.

Они летели над асфальтом, едва касаясь его, балансируя на тончайшей грани между жизнью и полным исчезновением. Кьяра видела, как подрагивает стрелка, застывшая на пределе возможного. Одно неверное движение, один выскочивший на дорогу зверь – и их история закончится ослепительной вспышкой и скрежетом металла. В этом осознании было столько жизни, сколько она не чувствовала за все время замужества.

Она затянулась сигаретой, и дым мгновенно вырвало из ее легких, унося в ночную пустоту.

Это была их личная бесконечность, в которой хотелось остаться.

Но около двадцати минут спустя Нико начал притормаживать. Кьяра оживилась, вглядываясь в знаки. Впереди, в разрыве тумана, показалось целое море огней.

– Мы на месте, – коротко бросил он.

Она в удивлении подняла брови. Нико держал ее в неведении до последней секунды, и теперь его триумф был полным. Они заехали в импровизированный коридор из десятков тюнингованных машин. Вокруг толпились люди, музыка била по перепонкам, а девушки в коротких юбках провожали их автомобиль жадными взглядами.

Нико заглушил двигатель и в наступившей тишине салона посмотрел на Кьяру.

– Добро пожаловать в подземелье Тосканы, госпожа. Место, где всем все равно, за кем ты замужем, но не все равно, как ты умеешь водить.

В воздухе висело марево из выхлопных газов и пыли, пронзаемое лазерными указками и вспышками фотоаппаратов. Громкая музыка смешивалась с криками толпы, но здесь, под открытым небом, звук не давил, а уходил в бесконечную черноту тосканской ночи.

Она толкнула дверь. Шпилька ботфорта коснулась грубого асфальта. Кьяра вышла, и ночной ветер тут же подхватил полы ее длинного плаща, заставляя их биться о ноги. Она не выглядела удивленной – хаос был ей знаком. Она видела такое, когда работала в полиции: тот же адреналин, те же парни и девушки, ищущие острых ощущений. Разница была лишь в том, что тогда она находилась по другую сторону закона.

Вдалеке на стартовой линии в легком тумане очередная группа гонщиков готовилась к началу, звучали крики и ощущался острый азарт каждого, кто сделал ставку этим вечером. И ставили они далеко не только деньги, но еще и чью-то жизнь.

– И что мы здесь делаем?

– Узнаешь, – он схватил с панели конверт и хлопнул дверью машины, поднимая голову.

Нико небрежно кивнул паре знакомых лиц, но его взгляд сразу зафиксировался на человеке, который медленно отделялся от группы людей у стартовой линии.

Парень выходил сквозь толпу неторопливо, и все расступались перед ним сами собой, словно перед вожаком стаи. На нем была черная кожаная куртка, наброшенная прямо на голое тело – дерзкий вызов даже для этой ночи. Его каштановые волосы были всклокочены, а на губах играла та самая шальная, почти плотоядная улыбка, которая всегда являлась его визитной карточкой. Он выглядел как оживший кошмар из ее прошлого: опасный, притягательный и абсолютно неуправляемый.

– Смотри-ка, – он оскалился, кивая на Нико с очевидным пренебрежением, – живая легенда восстала из пепла. Что, Вьери, приехал просить за старые грехи?

– Приехал предложить тебе стать богаче. – Нико оставался невозмутимым, но не спешил подходить ближе.

Кьяра замерла у дверцы машины. Она сканировала черты его лица, и с каждым мгновением ее мир, который она так тщательно выстраивала из бархата, интриг и фамилии Корсани, давал глубокую трещину.

Шрам над бровью, манера перекатывать зубочистку во рту, этот разворот плеч…

Она почувствовала, как по спине пробежал холод. Макс Рицци…

Столкновение двух ее жизней произошло так внезапно и громко, что у нее заложило уши. Здесь, на грязном асфальте под светом прожекторов, вдова дона Корсани внезапно снова почувствовала себя той девчонкой-детективом, которая знала Макса совсем с другой стороны.

Он же, продолжая ухмыляться Нико, лениво перевел взгляд на спутницу своего гостя. Ожидая застать очередную трофейную вдову, укутанную в шелка и высокомерие, он совершенно не собирался увидеть ее.

Улыбка застыла на его губах. Зубочистка едва не выпала изо рта, а в глазах, только что светившихся азартом, отразился чистый, неразбавленный шок. Воцарилась тишина, такая плотная, что, казалось, ее можно коснуться рукой.

– Ты… – выдохнул он, и его голос сорвался, теряя всю свою напускную браваду. – Кьяра?

– Не может быть…

Если до этого она могла засомневаться, то теперь, когда он назвал ее имя, все стало ясно.

Кьяра видела, как Макс сглотнул, как его зрачки расширились, отражая свет фар.

– Скажи мне, Вьери, где ты ее откопал? И знает ли твой покойный хозяин, что его вдова в прошлой жизни была самым дотошным детективом во всей Тоскане?

– Еще бы, – Нико ухмыльнулся с гордостью, продолжая бегать взглядом между ними, все еще не понимая, как два этих мира столкнулись.

Теперь, когда первый шок прошел, Макс начал медленно подходить, осматривая ее с ног до головы.

– Кьяра Корсани… – он смаковал ее новую фамилию, как дорогое вино. – Звучит более грозно, чем «детектив Руссо». Хотя, признаться, эти ботфорты идут тебе куда больше, чем синий китель и хмурое лицо.

Кьяра наконец заставила себя выпрямиться.

– Полагаю, ты не очень силен в выполнении обещаний, Макс? – она кивнула на рокочущие вокруг машины. – Ты клялся мне, что завяжешь, если я вычеркну твое имя из протокола по делу «Альфы».

– А ты обещала, что справедливость превыше всего, – он парировал мгновенно, остановившись в полуметре от нее. Макс наклонился, обдавая ее запахами табака и адреналина. – И посмотри на нас теперь. Я все так же жгу резину, а ты… Королева тех, кого должна была сажать.

Она шагнула назад и уперлась в автомобиль, аккуратно садясь на капот.

– Жизнь меняется.

– Настолько? – Макс усмехнулся, подаваясь еще ближе и опираясь руками на капот по обе стороны от нее, фактически заключая Кьяру в кольцо. – Поверить не могу. Маленькая Кьяра, которая читала мне нотации о морали, теперь сама играет по-крупному.

По губам парня расплылась та самая искренняя