Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье

Дамиано уставился в окно, наблюдая, как ночные огни города все еще сверкают вокруг, людей ему было не видно, да они его и не интересовали.

– У нас есть перспектива убить его самим? – он наконец выгнул бровь и развернулся к Маттео.

– Нет, не думаю, – вставила свое слово Виктория, которая второй десяток минут пыталась выпутать шпильки из длинных волос. Они ушли со свадьбы сразу же после маленького представления Кьяры, узнав все, что им было нужно. – Если он действительно занял пост ее консильери, то она будет дорожить им еще сильнее, чем своей новой золотой девочкой.

Вся комната вдруг резко погрузилась в тишину. Казалось, что за работой они забыли о главной героине в сегодняшней истории, и именно она появилась на пороге кабинета, прерывая начавшееся обсуждение.

Глаза Изабеллы были красными от слез, щеки стали бледными, и она вдруг перестала быть той сильной женщиной, которую Росетти знал на протяжении жизни. Она никогда не выглядела так, как сегодня. Заламывающая пальцы, неуверенная, готовая броситься умолять в любую секунду.

– Вы все знали, не так ли?

Голос оказался отнюдь не дрожащим, а полным гнева, от которого в жилах застывала кровь. Дамиано поднял к ней взгляд, раздумывая над каждым словом, которое ему предстояло сказать этим вечером.

Он взмахнул рукой, и все посетители комнаты поняли его без слов, ретируясь в доли секунды почти незаметно из-за шепота навязчивых мыслей в голове.

– Это был твой приказ, – она начала тихо, но уже через мгновение закричала, теряя самообладание: – Ты предпочел скрыть это от меня! Самое главное, что я хотела знать, ты утаил от меня!

Он видел, как слезы снова собирались в уголках ее глаз, готовые скатиться вниз.

– И чем это было бы лучше? – Вина в его голосе пусть и слышалась, но была недостаточно убедительной. – Знать, что он там, заперт под гнетом обещаний, данных не им? У Корсани в логове? – Росетти выдохнул и поднялся с места, добавляя: – Лучше бы он был мертв.

Изабелла не выдержала и в ту же секунду ударила его ладонью по груди.

– Он будет! Будет, черт тебя подери, твоими стараниями!

– Я должен был поступить иначе? – спросил он честно и перехватил ее ладонь до нового удара. – Или напомнить тебе, сколько он сделал после своего ухода?

Изабеллу словно ударили. Она уткнулась в грудь Росетти лбом, позволяя горьким слезам бежать вниз, прерываемыми лишь всхлипами и словами.

– Дамиано, пожалуйста, я сделаю что угодно. Все, как ты захочешь. Пожалуйста. Пожалуйста, отмени награду за его голову. Я умоляю тебя. Все. Что ты хочешь? Секс, любовь, деньги, люди? Я никогда больше не потревожу тебя, если попросишь. Пожалуйста!

Это оказалось больнее, чем он думал, – слышать каждое слово мольбы, что срывалось с ее губ в этой агонии, которую Изабелла звала любовью. Хотел бы он когда-либо любить подобно ей, чтобы испытывать те же страдания?

Росетти не смог заставить себя пошевелиться и сделать что-либо, чтобы успокоить собственную, черт возьми, жену. Какой толк от этого статуса, если они друг для друга чужие? Не больше, чем жители одного дома, члены одной семьи.

Что он мог бы сделать? Вьери, вероятно, нашел бы тысячу способов остановить эту боль. Дамиано был бессилен в выборе, где между некогда лучшим другом, женой и семьей он не остановился на первом.

Видит Бог, он пытался.

– Я не могу, Изабелла.

Вынужденный прятаться за этим холодом, Дамиано чувствовал, что его собственное сердцебиение затихает, отдаваясь треском в груди. Она ударила по его груди кулаком один раз, два, пока влага продолжала пропитывать ткань рубашки, раз за разом все била и била, пока не устала от этого бесполезного насилия.

– Разве я о чем-то еще просила? Он ведь твой друг, он – наша семья!

Росетти медленно опустил голову вниз, а она посмотрела на него своими заплаканными глазами.

– Я умоляю тебя. Ради меня, ради Лиры.

– Я никогда не прощу ему то, что он сделал, – произнес наконец Дамиано, беря себя в руки. Даже эти слова приносили ему боль. Вьери был его другом, и, может быть, в его памяти навсегда им останется. Но он давно не просто мальчик, который строил планы на будущее. Он дон, от которого зависели чужие жизни.

Вьери был его семьей, даже сейчас. Он, Маттео, Бьянка, Изабелла, Виктория. Их союз мог бы покорять миры. Если бы он все не испортил.

– Ты думаешь, я смог бы? Он оставил тебя. Оставил нас всех. Сдал нас и все, что мы имели, едва не подорвав нашу семью.

– Разве он мог поступить иначе?

Ее взгляд бегал по его глазам, выискивая хоть единый намек на человечность. Даже если когда-то она там была, Дамиано давно похоронил ее под гневом и болью, которые ему принесло то предательство. Он не знал, что могло бы вернуть то чувство сострадания назад.

– Мог. Сотню раз. Он мог прийти ко мне, но он бросил тебя. Есть вещи, за которые нельзя простить.

– И злись себе на него до скончания времен, даже на том свете! Если он появится хоть где-то ее стараниями… – она отстранилась, губы дрожали. – Ты позволишь им убить его ради тебя. И они убьют его, Дамиано, как ты не понимаешь!

– Нет, – отрезал он равнодушно. – Это решение окончательно.

Ее грудь сотрясали рыдания, не было в этом мире больше ничего, что могло бы это исправить. Сделать шаг назад было уже невозможно, отказаться от собственных слов значило поставить под угрозу все, и ее жизнь в том числе.

Росетти не мог себе этого позволить.

Как бы он хотел прекратить ее слезы, поймать ее, когда она опустилась на колени, прижимая ладони к груди, чтобы остановить горящее там внутри сердце, которое закрывалось под коркой тяжелого льда. Как бы он хотел…

Было так много «бы» в их жизнях. Где-то там, в другом мире, все случилось иначе, Изабелла улыбалась каждое утро тому, кого любила. Но история не терпела сослагательного наклонения.

Она будет его ненавидеть вечно за это. Росетти попытался перехватить ее ладонь, поднять Изабеллу с пола, но она оттолкнула его, опускаясь вниз и касаясь лбом паркета. Слышать и видеть ее истерику оказалось невыносимо, и Дамиано не выдержал. Он толкнул двери комнаты и едва не налетел на Викторию.

У него не находилось слов, а ей было все ясно без них. Росетти был благодарен за то, что есть кому позаботиться о