Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье

Где? Где он оступился? Он всегда делал для них все. Получив на свои плечи ответственность в виде клана, он продолжал обеспечивать свою семью, помогать им, он выстроил для них, может, и не жизнь мечты, но жизнь.

Настоящую…

В какой момент он получит свою, в которой сможет радоваться не только победам в войне?

Бьянка поймала его в коридоре, хватая за руку. Дамиано не знал, были ли это его глаза, которые выдали его, или сбитое дыхание, как будто это играло какую-то роль. Она ощущала все так, будто его душа была ее собственной.

Она обхватила его всего руками, притягивая к себе, и он позволил себе утонуть в этом давно забытом чувстве, которое он мог бы описать лишь одним словом.

Дом.

– Я знаю, – прошептала Бьянка тихо, проходясь ладонью по его волосам. – Знаю.

Он тоже хотел бы сломаться и остаться там на холодном полу, когда впервые ему сообщили новости, боль от которых пронзала все тело. Больше всего он желал обратно того, кто первым протянул ему руку.

Он хотел назад ту женщину, что залечивала его раны после того, как он уничтожил что-нибудь хрупкое в особняке. Он хотел назад своего лучшего друга. Свою жену. Свою жизнь. Целиком и всю, в которой ему не приходилось убивать, приказывать убивать, торговать чужими судьбами ради того, чтобы сохранить статус.

Больше всего на свете Дамиано Росетти хотел вернуться домой, где все спокойно, а он еще слишком молод, чтобы знать о мафии. Можно ли было винить его за это?

То ли слова Изабеллы о схожести с отцом до сих пор стучали в голове, то ли он просто слышал каждую ее мольбу и каждое проклятие. Может быть, Дамиано в самом деле был виноват? Больше, чем все они? Он глубоко вдохнул, успокаивая бушующий внутри ураган эмоций, пусть тот все еще был в его голове, душе, теле, везде. Хотелось разбить любую вещь, чтобы это прекратилось. Почувствовать что-нибудь физическое.

– Мы столько пережили, – добавила Бьянка тихо. – От разбитых коленок в детстве до смерти твоих родителей… Мы сможем пережить и это.

Его руки крепче сомкнулись на ее талии. Она была права. Каждый день их жизней они провели рядом, никогда друг друга не предавая, и прошли через все ужасы, заготовленные судьбой.

– Не твоя вина, что он выбрал сторону врага. Ты не можешь нести ответственность за предательство.

Она помнила шрамы на его спине и те, что остались на его душе после смерти родителей. Она была рядом, когда он впервые взял в руки оружие, и именно она смывала с него кровь, когда он не мог смотреть на себя в зеркало.

– Изабелла права, Бьянка, – хрипло произнес Дамиано, не открывая глаз. – Я монстр. Я заказываю голову человека, с которым мы делили хлеб.

– Нет, – она отстранилась ровно настолько, чтобы заставить его посмотреть себе в глаза. – Нико сделал свой выбор сам. Он знал цену ухода.

И затем ладонью провела по его щеке. Как сестра, успокаивающая брата перед решающим боем. Она была его правой рукой не потому, что лучше всех стреляла, а потому, что только она могла сказать ему правду в лицо, не боясь пули.

Он глубоко вдохнул. Ураган внутри начал медленно затихать, скованный дисциплиной, которую Бьянка помогала ему поддерживать годами. Он отстранил ее руки, задерживаясь на секунду.

– У нас еще много работы.

– Как скажешь, – она кивнула, чуть улыбнувшись уголком губ.

– Ты собрала все нужное?

– Думаю, что да, но, может быть, попадется еще что-то, что мы сможем использовать.

– Отлично, – Дамиано окончательно отпустил ее руки. – Давай сорвем синьоре Корсани самое ценное сотрудничество.

Глава 16

После недавнего приключения Кьяра чувствовала себя в более приподнятом настроении. Если все сложится так, как должно, то их ночные призраки очень удачно нарушат планы Дамиано в некоторых районах. На самом деле теневых поставок не через порты у него, по ее данным, было не очень много, и в этом заключалась основная проблема.

Из тех разговоров, которые Кейл вел с информаторами, дополняя информацией от Нико, больше всего ресурсов Росетти получал с нелегальных поставок, ночных клубов, отмыва средств через муниципалитет и, конечно, рэкета некоторых заведений. Если достать контакты и места складов первых двух было нетрудно, а в ночной клуб можно наведаться с визитом, то с угрозами владельцам предприятий казалось сложнее. Мало того, что найти конкретные точки Кьяре не удалось, они ни под какими угрозами не дадут ей правдивую информацию для шантажа Дамиано.

Их она не сможет перекупить, а значит, вступал последний пункт – уничтожение всего магазина или завода, который Росетти мог держать под собой, чего Корсани очень не хотелось.

Она пыталась развалить его империю, да, но идти такими путями по головам тех, кто стал жертвой обстоятельств, она не собиралась. Эта единственная черта, которая в ней еще осталась от человека, что не отдавал себя мафии.

Безусловно, та была жестока ко всем, кто с ней связан… и все же. Кьяра не могла себе этого позволить. Не когда Росетти очень упорно копал под нее материал, чтобы поделиться этим с журналистами. Уж в этом она не сомневалась: он выдаст все, что сможет найти, чтобы разрушить ее репутацию в народе, и игра против жителей Флоренции ей в этом не поможет.

Обо всем этом Кьяра думала достаточно долго, прокручивая в голове каждый из вариантов, какой сделать следующий шаг.

Она пробегалась глазами по утренней газете во время завтрака в поисках «вдохновения» или скорее просто чтобы занять мысли. В числе прочих новостей комиссар давал комментарии о том, что дело Лучиано переходит под управление террористического отдела из-за характера недавних нападений в городе.

Префект выполнил свое обещание, и это не могло не радовать.

Кьяра перелистнула страницу, как только поняла, что утонула слишком глубоко в мыслях и перестала вчитываться в текст. Заметка о спорте ее тоже не слишком-то привлекала, но голова и правда нуждалась в разгрузке.

В доме было тихо, о семейных завтраках речи давно не шло. Гордое одиночество и полная тишина совершенно не помогали.

Очередной шелест страницы вдруг перемешался с тихими шагами на втором этаже. Кьяра прислушалась. Единственной девушкой, которая двигалась бы столь тихо и аккуратно, все еще неуверенно, могла быть только Сиена. Вести с ней разговор было даже стыдно: всего часов двенадцать назад Кьяра изменила ее жизнь на ближайшие годы, вряд ли после такого можно вести светские беседы о том,