Храмы веселья - Кейт Аткинсон

нужно было пройти мимо кассы, где несла вахту Нелли Кокер. Гвендолен припомнила миссис Бодли и ее стойку портье. У миссис Бодли и миссис Кокер был одинаковый стальной командирский взгляд. Гвендолен узнала хозяйку клуба со вчерашнего утра, хотя сейчас та была одета в целую партию галантерейных товаров.

Она едва взглянула на Гвендолен и ее поддельного кавалера, но Гвендолен все равно чувствовала себя под наблюдением. («У нее глаза повсюду», – сказал Фробишер.) Матриарх приняла деньги Кобба и махнула в сторону бамбуковой занавески, за которой уходила в глубину темная лестница. На дне пропасти ухмыляющийся лакей приветствовал гостей, отодвинув еще одну занавеску со словами: «Добро пожаловать в „Аметист“». Казалось, он ждал чаевых, но Кобб (довольно грубо, подумала Гвендолен) протолкнулся мимо. Возможно, бюджет, выделенный Фробишером на вечер, не предусматривал чаевых. Призрак корнетиста поднял скорбную голову, запустив цепочку мыслей и воскресив в памяти Гвендолен сначала падение, затем ограбление и, наконец, спасение. Нивен. Что она почувствовала бы, будь это его рука, а не рука менее утонченного констебля Кобба?

– Мисс Келлинг? – сказал Кобб, пуская под откос этот поезд мыслей.

* * *

Их провели к столику, и вскоре подошел официант. Гвендолен опасалась, что Кобб может оказаться трезвенником – у него определенно вид человека воздержанного.

– Нужно заказать напитки, – шепнула она. – Что-нибудь алкогольное. Иначе мы будем бросаться в глаза.

Гвендолен подумала, что, возможно, лучше справляется с этой шпионской мутью, чем Кобб. Но для нее это что-то вроде развлечения, а для него – работа. И еще, возможно, испытание. Которое устроил Фробишер.

– Да, нужно, – сказал он, к ее облегчению. Гвендолен обычно не пила, но подозревала, что вечер с Уильямом Коббом может потребовать определенной смазки.

Им подали коктейльное меню. Оно было объемным, как Библия, и ни Гвендолен, ни ее спутник не имели ни малейшего представления ни об одном из напитков. Мы как дети в лесу, подумала Гвендолен. Она принялась читать меню вслух. По одним только названиям было невозможно понять, из чего состоят коктейли. Должно быть, их придумывает специальный человек на жалованье у клуба, причем целый день только этим и занимается.

– Как вы думаете, что такое «Разбойник с большой дороги»? – спросила она Кобба. – Или вот еще: «Солнечный луч», «Микадо», «Король Британии» – ума не приложу, что там может быть, как вы думаете?

– Апельсин, коньяк, итальянский вермут и хинин, – без колебаний выдал зависший над ними официант.

– Божечки. Что скажете, Уильям, – «Бладхаунд»? «Медовый месяц»? «Великая страсть»?

Он покраснел. Его было легко поддразнивать.

– Прекратите, – пробормотал он, теряя терпение. – Что бы вы посоветовали? – спросил он официанта. – Иначе мы тут всю ночь просидим.

В конце концов официант предложил коктейли «Бастер Браун» и исчез, чтобы принести их. Кобб закурил и не сразу вспомнил о Гвендолен.

– Желаете?

– Нет, спасибо.

Приняв боевое крещение первой порцией «Бастер Браунов», Кобб удивил Гвендолен, быстро заказав вторую. Возможно, для храбрости. Гвендолен понятия не имела, из чего состоят эти коктейли, но на вкус они были безобидны, как настойка бузины.

Размявшись коктейлями, Кобб согласился на тустеп. Серебряные босоножки Гвендолен так и рвались на танцпол. Она не танцевала с войны, и, хотя была не в форме из-за отсутствия практики, а Кобб, похоже, учился танцевать по учебнику, после нескольких кругов по залу они начали входить в ритм. Кобб, преодолев свое нежелание вступать в физический контакт с ней (или с любой женщиной, как она подозревала), вроде бы начал немного наслаждаться процессом.

Клуб был битком набит. С некоторым чувством вины (почти забыла!) она вспомнила, что, собственно, пришла сюда искать заблудших овец. Как она и ожидала, ни Фреды, ни Флоренс тут не было – только хорошенькие улыбчивые девушки, исполняющие свои обязанности, а именно – танцующие со всеми, кто заплатил нужную цену. Определенно: если и не девицы, то уж точно веселые.

* * *

Похоже, «Бастер Брауны» были не такими невинными, какими казались на вкус. У Гвендолен зашумело в голове, и она уже собиралась предложить Коббу вернуться за столик, когда послышался страшный шум, за которым тут же последовал звук, который ни с чем не спутать, – звук выстрела. Выстрел оказал удивительный эффект, тут же погрузив шумный зал в полную тишину.

Гвендолен увидела, как еще несколько мужчин достают пистолеты, и, встревоженная этим зрелищем, схватила окаменевшего Кобба за руку, оттащила к стене и заставила пригнуться. Когда стреляют, не стоит специально изображать мишень. И впрямь, тут же началась беспорядочная пальба. Словно мы вдруг очутились в романе Зейна Грея, подумала Гвендолен (дискуссию о нем мистер Поллок тоже проиграл). Или на войне, конечно.

Стычка закончилась так быстро, что Гвендолен чуть не сочла ее галлюцинацией от коктейлей. Оркестр даже не прекратил играть; вроде бы никто не пострадал, и в считаные секунды люди вылезли из окопов и снова принялись танцевать. Гвендолен оглянулась в поисках Кобба. Возможно, сейчас подходящее время, чтобы уйти. Она не нашла своих заблудших овечек, но, по крайней мере, у нее будет что рассказать Фробишеру. Она не хотела разочаровать его, придя с пустыми руками на Боу-стрит в понедельник утром. К ее удивлению, оказалось, что Кобб, по-видимому, пришел к тому же выводу – и бросил ее! Не успела Гвендолен переварить этот поразительный факт, как услышала вой боли. Похоже, кого-то все-таки ранили. Она решила, что надо попытаться помочь. В конце концов, если она в чем-то и разбирается, так это в огнестрельных ранениях.

* * *

– Что, в «Аметисте» всегда так оживленно? – спросила Гвендолен Нивена, когда он вез ее обратно в Найтсбридж ранним воскресным утром.

Он рассмеялся:

– Нет, сегодня выдалась аномалия.

Ученое слово, однако, подумала Гвендолен. Не то чтобы она записала Нивена в невежды, но он Кокер, а Кокеров весь свет так клеймил со всех сторон, что она представляла их себе какими-то дикарями. Она упрекнула себя за снобизм.

Клуб был местом благодушия, обычно люди приходили сюда развлечься, потратить деньги.

– Повеселиться. – Он покосился на нее, пытаясь понять, как она воспримет это слово. Он что, принимает ее за стереотипную старую деву?

– В этом нет ничего плохого, – сказала она. В конце концов, и она ненадолго стала счастливей среди толпы, поглощающей море алкоголя и танцами вгоняющей себя в экстаз, подобно дервишам. Гвендолен не могла не признать, что ей понравилось танцевать, пить коктейли, дразнить констебля Кобба. Она даже (и это, пожалуй, лучше всего оставить при себе) получила удовлетворение оттого, что помогла человеку на грани смерти. Она давно не чувствовала себя в такой степени собой, как сегодня.

«Что Нивен считает весельем?» – задумалась