Искатель, 2011 № 08 - Журнал «Искатель»

class="p1">Снова сверкнула молния, в ее свете Данила отчетливо разглядел стоящую у дерева девушку. Мокрые волосы облепили ей лицо, платье пристало к стройному телу, проявив женственные формы.

— Данилушка! — помахала она ему рукой. — Иди сюда!

— Эльга?! — Он встал и, стараясь удержаться на размокшем дерне, побежал к ней. — Что ты здесь делаешь? Кто ты? — задыхаясь, прокричал он.

Она прижалась к нему всем телом, обхватила за плечи. Даже сквозь ледяную пелену дождя он почувствовал тепло ее тела и трепет сердца.

— Данилушка, — прошептала она одними губами, — пойдем, я укрою тебя от непогоды. Все будет хорошо.

Она взяла его за руку и повела через лес, увлекая все дальше и дальше.

Очередная молния сверкнула прямо над головой, оглушающе ударило. Застонало раздираемое на части дерево. С вершины огромного кедра посыпались искры, гигантским факелом запылала крона. Данила отшатнулся назад, поскользнулся на мокром дерне...

Мир перевернулся вверх дном, чем-то больно ударило в затылок. Перед глазами вспыхнул оранжевый пузырь.

Тепло... Это было первое, что он почувствовал, очнувшись. Открыл глаза. Вместо черного неба над головой нависали бревенчатые балки, на них — связки сушеных трав. Он приподнялся на локтях, осмотрелся. Бревенчатая изба, меж бревен торчат обрывки гнилой пакли. В комнате чисто прибрано, в печке весело потрескивает огонь. Вдоль стен — длинные деревянные лавки, посреди комнаты — грубый стол, на нем — туесок, полный красных ягод. Сквозь закопченные стекла крошечного окна пробивается утренний свет.

Данила встал. Голова слегка кружилась. Он сделал шаг и почувствовал, что ноги путаются в одежде. На нем была длинная, до самых пят, полотняная рубаха. Вышел на порог. Прямо перед домом расстилалась большая поляна, огороженная, как частоколом, зарослями багульника, дальше — густой лес. Утреннее солнце золотило листву деревьев, промытые сосновые хвоинки сверкали нежной зеленью. От урагана не осталось и следа — в голубом безоблачном небе кружили птицы.

— Проснулся, милый?

Данила вздрогнул. Эльга держала в руках ворох его одежды.

— Доброго тебе утра, Данилушка.

— Спасибо, — ответил он, смущенно подбирая полы своей нелепой рубахи. — И тебе доброго утра.

— Смешной какой, стесняется, — засмеялась она. — А я вот одежду твою просушила.

— Где это мы? — спросил он.

— Дома, — ответила Эльга и запрыгала, закружила по поляне в веселом и беззаботном танце. — Дома, Данилушка!

— У кого дома? У тебя? — крикнул он ей вдогонку.

— У нас, Данилушка, у нас! — не переставая танцевать, пропела она и засмеялась, закидывая голову. Розовые лепестки разлетались с ее нового венка.

— «У нас»... Вот тебе новости! — покачал головой Данила и пошел в дом переодеваться.

Когда он снова вышел на порог, Эльги нигде не было видно. Он обошел вокруг избы, вернулся, сел на порожек. Стал ждать. Белое платье замелькало за деревьями — Эльга, весело щебеча, подбежала к нему, опустилась на колени и высыпала из подола десятка два розовых волнушек.

— Вот, грибочков тебе собрала, Данилушка. Тайга богатая, добрая, все есть — и грибочки, и ягодки.

— Послушай, Эльга, как же ты дотащила меня сюда? — спросил он.

— Да разве ж могла я суженого своего бросить? — ответила она.

— Вот те раз... Прямо-таки — суженого?

— Да, ты ведь ко мне шел.

Он удивленно посмотрел на нее:

— Странная ты девушка...

— Тот странный, кто странствует, — улыбнулась она, ничуть не обидевшись. — Ты вот всю жизнь странствуешь, ищешь чего-то. Никак не найдешь. А может быть, нашел уже? Может быть, ты меня искал?

— Может быть, — криво улыбнулся он. — Пойдем, что ли, грибы жарить?

Пьянящий аромат жареных грибов приятно щекотал нос. Золотистые волнушки весело шкворчали на большой чугунной сковородке. Данила только сейчас понял, как он проголодался. Эльга сидела напротив и, подперев голову, с интересом смотрела, как он ест.

— Аты? — пододвинул он сковородку.

Она улыбнулась, покачала головой.

— Одна живешь? — спросил он.

— Тайга большая... — ответила она.

Данила пожал плечами — «Не хочешь — не говори». Бросил в рот пригоршню алой морошки. Вкусно! Отложил деревянную ложку, отодвинул сковороду. По-походному, ладонью, вытер усы и бороду. Вздохнул, глядя на Эльгу. Она склонила голову к плечу, любуясь гостем. Через распахнутую дверь слышалось ровное дыхание тайги, птичий щебет.

— Спасибо тебе, Эльга, — сказал Данила. На душе у него почему-то было тяжело. — «Бросить все, остаться с ней, — подумал он. — Вон красавица какая. Чудная немного, дикая».

— На доброе здоровьице, Данилушка, — ответила она с легким поклоном.

Он встал, расправил под поясом рубаху.

— Пора мне. Пойду... — произнес он немного извиняющимся тоном. — Спасибо тебе за все.

Она встрепенулась, заморгала быстро-быстро.

— Шутишь, Данилушка? Играешься?

— Да нет, не шучу. Мне и правда — пора. Покажешь дорогу?

В ее огромных глазах засверкали солнечные лучики. Она обошла стол, привстала на цыпочки и коснулась его губ своими мягкими, теплыми губами. Поцеловала осторожно и как-то неумело. От нее исходил едва уловимый аромат лесных ягод и хвои. Данила почувствовал, как по телу пробежала сладкая истома, закружилась голова. «Как мальчишка...» — подумал он. Обнял ее за талию, привлек к себе, поцеловал в губы. Крепко-крепко. Она чуть слышно застонала. Он отпустил ее, отошел.

Она смотрела на него и ласково улыбалась:

— Останешься?

Он снова вздохнул. «Вот так они и заманивают нашего брата в лесные дебри, — думал он. — Они? Кто они? Кто же она такая?»

— Не могу, — решительно покачал он головой. — Прости!

Он был готов к тому, что она начнет уговаривать, возможно — заплачет. Даже мысленно подготовил какие-то слова, объяснения. Но она вдруг взмахнула руками, так что легкие рукава ее платья белыми крыльями взлетели вверх, и закружила по комнате. На ее лице застыла блаженная улыбка. Она кружила и кружила, и Даниле начало казаться, что он слышит тихую, волшебную музыку. Тонкие аккорды манили его, заставляя сердце биться в такт чарующей мелодии.

Мир поплыл перед глазами, под потолком запрыгали зеленые искорки. Воздух стал густым и упругим, повел, затягивая, словно в омут. Данила ухватился рукой за край стола, удержался на ногах. Мистика какая-то! Тряхнул головой, набрал полную грудь воздуха. Схватил лежащий на лавке рюкзак и вышел вон из избы. На пороге обернулся; не глядя, бросил через плечо, решительно и резко:

— Прощай, Эльга!

И быстро пошел на юг, продираясь через густые заросли багульника и жимолости.

Он шел, надеясь выйти к своему последнему лагерю. Места были незнакомыми, очевидно Эльга долго тащила его бесчувственного. «Чудеса, — думал он, — такая хрупкая на вид девушка». Высоченные кедры подпирали небо своими лохматыми кронами. Далекая кукушка привычно вела отсчет чьим-то годам. В сочной траве стрекотали насекомые, легкие комариные рои выжидающе подрагивали в тенистых местах. Где-то за кустами прыснул заяц, тревожно застрекотала сорока.