Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

влажная ладонь скользили по его члену, то слегка сжимая, то добавляя лосьона. Конор оттягивал финал, как мог, полагая, что это лишь прелюдия. Наслаждение было изысканно мучительным, кровь кипела в жилах, как вода в раскаленном чайнике.

Кэтрин наклонилась к нему.

– Тебе понравилась сегодняшняя тренировка на корте? – спросила она, горячо дыша ему в ухо и обдавая таким насыщенным ароматом ванили, словно вокруг раскинулся цветущий сад.

– Да, – ответил Конор.

– Когда я прижалась задом к твоему члену. – Она поменяла руку, одной продолжая ему мастурбировать, а второй поглаживая его под яичками. – К твоему твердому члену. Тебе понравилось?

Повторение слова «член» возбуждало. Термин был многозначным и не всегда относился к мужской анатомии. Но сейчас означал только одно: секс.

– Да, – ответил он, часто и прерывисто дыша.

Неожиданно один из влажных пальцев Кэтрин нащупал его анус и мягко вошел в него, подарив ощущения, которых Конор никогда не испытывал прежде.

– Я знаю, что ты хочешь засунуть свой крепкий, твердый член мне в задницу, – сказала она, играя кончиком языка у него в ухе и продвигая палец глубже, до первой костяшки. В голове вдруг мелькнула ассоциация, усилившая запретное наслаждение: твердое жало в заднице у чопорной «осы».

Порой он с тоской вспоминал невероятный первый оргазм, которого достиг сам, когда ему было тринадцать. Способно ли его тело вновь испытать такие яркие ощущения? По закону убывающей доходности, ничто не могло сравниться с тем первым разом. Но сейчас Конор приблизился к тем ощущениям. Хотя с момента последней эякуляции прошло меньше получаса, оргазм вновь настиг его, извергая поток желания, которое копилось в нем с тех пор, как они с Кэтрин впервые встретились на корте.

– Никуда не уходи. – Кэтрин прошла в ванную и вернулась с влажным полотенцем для рук, которым вытерла ему живот. – Ты очень грязный мальчик.

– Я могу еще раз через несколько минут, если вы хотели… – Конор произнес это таким тоном, словно извинялся перед недовольным клиентом, но говорил больше ради себя: он жаждал насладиться ею целиком.

– Не сомневаюсь, – отозвалась Кэтрин. – Но на сегодня хватит. Я назову тебе имя одного врача. Позвони ему завтра утром и запишись на сдачу полного комплекса анализов на венерические заболевания. Расходы я оплачу.

Она сделала шаг назад и сложила мокрое полотенце пополам.

– Ты свободен, – произнесла она ледяным тоном, словно перед ней был сантехник, только что починивший бойлер.

Конор почувствовал себя уязвимым. Кэтрин была полностью одета, а он лежал перед ней на кровати, обмякший и обнаженный, в приглушенном свете торшера. Он потянулся за одеждой.

– Вы хотели бы записаться на следующий… урок? – спросил он.

– Как только ты сдашь анализы. В пять часов в четверг. На теннисном корте.

Он использовал слово «урок» в качестве эвфемизма и был озадачен тем, что она восприняла его буквально. Неужели ей правда нужна еще одна тренировка? Может, так она оправдывала то, на что рассчитывала после занятия. Пора и ему озвучить свои ожидания.

– Вы говорили, что не пользуетесь венмо, да? – спросил он.

Вместо ответа Кэтрин подошла к шкафу с двустворчатыми дверями и открыла одну из них. Внутри оказалась огромная встроенная гардеробная размером со всю его спальню в Йонкерсе. У входа стоял столик, заваленный вещами. Среди них была ее сумка. Кэтрин немного покопалась в ней под звон ключей, пока не нашла чековую книжку и ручку. Взяв очки с прикроватного столика, отвернулась от Конора, надела их и сняла только после того, как выписала чек.

– Подтверди тренировку, когда получишь результаты анализов, – сказала она, протягивая ему чек на шестьсот долларов.

Часть вторая

Глава шестая

Конор крутил педали, возвращаясь домой. В кармане у него лежал аккуратно сложенный чек. В спину дул легкий ветерок, шелестя придорожной листвой. Почти ни в одном доме не горел свет, и лишь луна освещала ему дорогу.

Он никогда не зарабатывал столько денег за один день, а новый сексуальный опыт оказался едва ли не самым сладостным в жизни. Конор по-прежнему испытывал омерзение от своего поступка, но вслед за этим чувством пришло другое, прежде незнакомое: возбуждение от собственной аморальности. В детстве и юности он старался хорошо себя вести, не употреблял ничего тяжелее травки и украл разве что шоколадку. А сегодня они с Кэтрин не только попрали сразу несколько моральных норм, но и нарушили закон (в зависимости от того, что понималось под назначением платежа). Юрист, ставший преступником… Достаточно, чтобы лишить его статуса адвоката.

Вот только он еще не сдал экзамен.

Когда Конор вошел в хижину, до него дошло, что он по-прежнему не знает номера Кэтрин, а значит, не сможет отправить ей результаты анализов. Но, когда он пробил чек на смартфоне, она сама прислала ему сообщение с именем врача.

Врача, который подтвердит, что он чист и может заниматься сексом за деньги. Интересно, Кэтрин и раньше направляла к тому же доктору других мужчин, молодых любовников, или просто подсказала имя лучшего специалиста в округе? Впрочем, какая разница? Как ни крути, то, чем Конор с ней занимался, называется проституцией. Однако он сам получил удовольствие, к тому же она ублажала его, а не наоборот. Это меняет дело. Или нет? Знай он заранее, что будет так хорошо, согласился бы и бесплатно. А деньги были всего лишь приятным бонусом. В колледже такой род занятий называли секс-услугами – скорее всего, чтобы избежать осуждения. Значит, он просто оказывает услугу, выполняет работу, причем весьма приятную. В глазах товарищей по команде Конор наверняка стал бы образцом мужской сексуальности, если бы выяснилось, что он получил щедрое вознаграждение только за то, что позволил зрелой красотке помастурбировать ему в ее особняке с видом на океан.

Впрочем, он все равно никому не расскажет.

* * *

На следующее утро Конор позвонил врачу и договорился о встрече во второй половине дня. Съездив в деревню, сдал мочу, кровь и мазок изо рта, а также прошел медосмотр. Результаты обещали прислать через несколько дней.

На полуострове был один пляж, куда Конору нравилось приходить с учебником в особенно жаркие дни. Усеянный острыми ракушками и камнями, тот не пользовался популярностью у местных; туда мог забрести разве что житель материка, выгуливающий собаку. Поэтому Конор предпочитал купаться именно там, хотя после первого неудачного заплыва старался держаться берега. Справа, метрах в восьмистах от пляжа, виднелась деревянная платформа «яхт-клуба».

Конор лежал на животе лицом к океану, изучая трасты и наследственные права. Иногда его отвлекала игра лучей заходящего солнца, заливающих медным светом воду