Рефлекс убийцы - Валерий Георгиевич Шарапов

— Не пойдем, — подтвердил Аверин. — Пусть сами нас ищут. С вертолета — да хоть со спутника. Имеем право отдохнуть. Здесь хорошо, солнышко светит, можно палаточку разбить, еще раз искупаться…

Эпилог

Четвертый корпус для сотрудников так и не открыли. К вечеру вторника в сопровождении легковушек со значимыми номерами подъехали два грузовых фургона, началась работа. Молчаливые, физически развитые мужчины вытаскивали из здания зачехленное оборудование, опломбированные контейнеры с секретными замками, загружали в фургоны. Павел и Мария стояли неподалеку, наблюдали. Сотрудников на работу не пускали до особого распоряжения — хватит, поработали. Предстояло долгое расследование с разбирательством.

— Плавать надо научиться, — ни к селу ни к городу заметила Маша.

— Согласен, — кивнул Аверин. — Водный спорт закаляет тело и волю. Или как там: «Затевай с волнами спор, друг здоровья — водный спорт».

— Да ну тебя, — фыркнула коллега. — Любую добрую идею осрамишь.

— С тебя пример беру.

Первая машина, загруженная под завязку, выехала со двора. Мария проводила ее глазами.

— Не могу избавиться от желания, чтобы она взорвалась по дороге… Нет, — быстро добавила, — чтобы все остались живы. Мы же не одобряем то, чем занимался доктор Краснов?

— Не важно, что одобряем мы. А то, что одобряет государство. Ты, кстати, отдаешь себе отчет, что мы сорвали важный государственный проект? Не намеренно, но фактически сорвали. То есть, в принципе, исполнили твое желание. Полностью посвящены были трое. Двое из них мертвы, третий… сама знаешь. Лаборанты и прочие картину не восстановят, они ее видят отрывочно. Проект придется закрывать. Будет ли толк Западу от тех материалов, что они уже получили, — вопрос интересный. Горячо надеюсь, что нет. Ты была у Инги Котляр?

— Была. У Инги истерика — причем настоящая. Алена Барбулис тоже в шоке, но ее покойный муж хотя бы не предатель Родины. Слухи ползут, она уже в курсе, кто виновен в гибели ее возлюбленного. Надеюсь, Алена не перегрызет Инге горло — не хотелось бы видеть ее за решеткой… Слушай, — она посмотрела по сторонам. — Тут вроде Лариса Хлебникова… ну ты понимаешь, о ком речь, охоту на меня объявила. Она знает, кто я такая, — Олежка ей признался по доброте душевной. А еще она считает, что ее муж пострадал из-за нас. А бабы — они ведь такие существа, им трудно объяснить, что происходит на самом деле…

— Не волнуйся, я сумею тебя защитить. С одной ревнивой бабой мы как-нибудь справимся.

Закрылись двери кузова. Переваливаясь с бока на бок, со двора выехала вторая машина. И ее провожали долгими задумчивыми взглядами.

— Странно, — пожала плечами Мария. — Профессор Кажинский в своих исканиях использовал самолично разработанную аппаратуру. Примитивную, но все же. Коммутатор, изоляционная камера, генераторы частот. Доктор Краснов занимался тем же — вон сколько оборудования погрузили. Но Котляру все это не требовалось, он подчиняет людей своей волей — без всяких приспособлений. Мы это прекрасно видели, да и ты уже в курсе…

— И это самое опасное, — поежился Павел. — Образно говоря, он создал всю эту аппаратуру в своей голове. Парень гениален, только мы уже знаем, куда его завела эта гениальность.

— И что, теперь его всегда в мешке держать?

— Не знаю. До дня исполнения приговора — может, и так. Специалисты разберутся, не волнуйся. Это уже не наше дело. Нам еще от Зимина огребать…

— Но это страшно, Паша… — Маша обняла его руку. — Вот так с легкостью забраться в чью-то голову, вмешаться в мозговую деятельность, насадить свою волю…

— Ну я бы тоже вмешался в твою деятельность, — отшутился Аверин. — Вскрыл бы твою черепушку, разобрался бы, как там все устроено, чем дышишь… Все забыли, — он потянул ее к выходу со двора, — пойдем скорее, пока обед. В гостиницу забежим, надо проверить, не остыла ли кровать…