Исповедь жертвы - Дебора Массон

был в приюте. А этот дом… – Я окинул взором окружающее пространство. – Он достался мне не от воспитательницы. Он остался от них – моих родителей. И трастовый фонд в банке тоже.

Твой взгляд стал испуганным.

– Они ведь не жили тут? Это не…

Я покачал головой:

– Нет. Господи, нет. Ни дома, ни мясной лавки давно нет. Тот магазин превратился в местный Дом ужасов. Когда журналисты наконец отстали, вся детвора из окрестных районов повадилась соревноваться, кто отважится подойти к заколоченным дверям и окнам поближе, чтобы заглянуть внутрь. Самые смелые даже вламывались, чтобы провести там всю ночь. Моя нога ни разу не ступала в то место после. Опека решила, что я не захочу оставлять ни магазин, ни дом. И они были правы. Никто не хотел покупать недвижимость, где жил и работал Мясник, поэтому оба здания снесли.

Теперь ты оглядывала окружающее нас пространство.

– А этот дом?

– Купил на деньги от продажи семейного бизнеса и земли, где стоял старый дом. Как ты можешь догадаться, продолжать работать в этой области я не захотел.

– А потом? Ты еще о чем-нибудь мне лгал?

– Что ты имеешь в виду?

Ты заглянула мне в глаза, как будто хотела сама найти в них ответ.

– Когда я сказала, что иногда чувствую, что не знаю тебя, что ты можешь быть пугающим… Теперь я понимаю, что, возможно, это из-за того, что с тобой случилось. Но я должна спросить тебя, и я хочу, чтобы ты сказал мне правду…

Твои глаза заблестели, а на шее запульсировала венка.

Теперь ты пугала меня.

– О чем? Бет, просто спроси меня, и все.

– Ты имеешь какое-нибудь отношение к тому, что произошло с Кэмероном или Мэнди?

Я заглянул глубоко в твои глаза и почти поверил, что ты простишь меня за правду, учитывая, что внутри тебя рос наш ребенок, и тот факт, что все, что у нас было, – это только мы сами. Что ты простишь меня за что угодно. Почти.

Ответ уже был готов сорваться с моих губ, но я не успел его произнести, так как ты добавила:

– К тому… что произошло с твоей матерью?

И момент упущен. Я проглотил свой ответ и переварил его в более пригодную для употребления форму. Потому что у каждого есть свои секреты. У всех. И не просто так. Сказка, которую они рассказывают окружающему миру, позволяет им быть принятыми им. Вещи, которые они скрывают; вещи, которые я продолжу скрывать – это ради тебя. Чтобы ты приняла меня. Все же ты никогда не узнаешь настоящую силу моей любви.

Ты пристально смотрела мне в глаза.

– Мне нужно знать все. Пожалуйста.

Я бы отдал тебе все, что мог; больше, чем когда-либо давал кому-либо в этом мире. Но я решил не открывать тебе правды. Я просто не мог.

– Бет, милая.

– Кейси? Ты должен рассказать мне все.

«Кейси». Ты назвала меня Кейси.

– Я не имею никакого отношения к смерти моей матери.

И ты вздохнула с облегчением.

Внезапно у нас появилась надежда.

Глава 60

Джен приподняла юбку пластикового комбинезона, больше не заботясь о том, что под ним на ней, кроме подгузника, ничего не было. В комнате воцарилась тишина. Все взгляды устремились на нее. Она опустила глаза, придерживая материал одной рукой, а указательным пальцем другой ведя по багровому шраму. Он выглядел как большая трехконечная звезда, напоминающая логотип компании «Мерседес-Бенц».

Джен посмотрела на каждого по очереди.

– Билл, Льюис, когда вы увидели его, вам наверняка стало интересно, откуда он. Помните, я сказала, что если бы я не перестала пить, то умерла бы? Так почти и случилось. Если бы не эта операция. Мне сделали ее после рождения Дейзи.

Джен постояла какое-то время под их пристальными взглядами, в том числе и под взглядом Дэнни, а потом опустила комбинезон.

– Уродливый шрам, признаю, но под ним скрывается невероятный дар. Дар, который спас мне жизнь. Новая печень.

– Второй шанс на жизнь, – прошептал Билл.

Джен кивнула:

– Шанс, за который я ухватилась обеими руками и на который мочусь теперь каждый день, когда подношу бутылку ко рту.

Она взглянула на Дэнни. На Льюиса. Глаза обоих были широко распахнуты. Но увидев выражение лица Билла, Джен удивилась. Он медленно встал; лицо было бледным, ноги заметно дрожали.

На мгновение ей показалось, что он собирается начать утешать ее.

Но когда он начал задирать собственный комбинезон, Джен охватил ужас.

Глава 61

За некоторое время до…

Так мы и назвали нашу дочь – Хоуп, надежда.

Потому что именно это чувство и переполняло меня, когда она ворвалась в мой мир.

Надежда.

Надежда на то, что я смогу стать нормальным, что я буду счастлив. Надежда, что теперь ты будешь мне доверять и будешь моей на всю жизнь; что наша дочь навсегда свяжет нас воедино.

Чего я не ожидал, так это любви. Чистой. Неистовой. Одержимой.

Я и не думал, что смогу полюбить кого-то так же сильно, как я люблю тебя, но я любил нашего ребенка с такой страстью, какой никогда прежде не испытывал.

Да, ты была моей, и Хоуп была продолжением всего, чем являлась ты, но она была моей по-настоящему. Моя плоть и кровь. Она была создана мной. Сила моих чувств к ней, желание дать ей все, чего я сам был лишен в жизни, – были просто ошеломляющими.

Тебя, я знаю, тоже потрясло ее появление. Настолько, что тебе было трудно установить с ней связь. Это была еще одна вещь, которой я никак не ожидал. Послеродовая депрессия, которая жестоко отразилась на тебе, но я все время был рядом, чтобы заключить вас обеих в объятия – крепко обнять и укачивать. Ничто не могло разбить нашу семью.

Я стал добытчиком, защитником, воспитателем и кормильцем. Я охранял твой сон. Давал тебе время исцелиться.

Моими любимыми моментами за день стали качание на стуле в нашей гостиной, когда я держал Хоуп на руках. Я наблюдал, как ночь превращается в день на обоях цвета магнолии, а потом снова сменяется ночью. Наблюдал, как мой ребенок ест из бутылочки, растет, развивается, становится самостоятельной личностью. Эти большие голубые глаза смотрели в мои так, словно я был для нее целым миром.

И тогда я снова и снова шептал:

– Ты моя, а я твой.

Все в этом мире было прекрасно, идеально в той комнате, в нашей собственной маленькой вселенной. Но ничто не бывает совершенным навсегда. Если кто и