Последний гость номера 313 - Алеся Георгиевна Кузнецова

— Вы ничего не докажете! — Саид бешено оскалился, понимая, что его империя рушится прямо сейчас. — Моя служба безопасности разорвет вас всех на выходе! Местная полиция ест у меня с рук!

— Местная — возможно, — Вадик обаятельно улыбнулся и посмотрел на часы. — Но мы очень любим международное сотрудничество.

В этот самый момент в коридоре раздался тяжелый топот множества ног. Двери кабинета распахнулись настежь, и внутрь ворвались вооруженные бойцы спецназа местной полиции, а следом за ними…

Следом за ними, в безупречном штатском костюме, но с узнаваемой армейской выправкой, вошел наш старый знакомый.

— Всем оставаться на своих местах! Международная совместная операция! — гаркнул Володя, точнее Владимир Борисович, сверкнув удостоверением.

Он окинул взглядом остолбеневшего Саида, позеленевшего Раджа Пателя, кивнул Эштону и, наконец, расплылся в широкой улыбке, глядя на нас с Вадиком.

— Здравия желаю, гражданка Дарина! Товарищ майор! — Володя подошел к столу. — Как только получил вашу шифровку ночью, сразу поднял свои каналы в Интерполе. Ну и, грех было не воспользоваться шансом. У моей Катеньки — помните мою стюардессу? — как раз утренний рейс в Дубай был.

Я не выдержала и искренне рассмеялась, глядя, как Володя профессионально, жестким движением проверяет защелкнутые полицейскими браслеты на запястьях Саида аль-Мансура.

— Это абсурд! Вы не имеете права! Я сотру вас в порошок! — орал Саид, пока его и трясущегося Раджа выводили из кабинета под конвоем.

Двери закрылись. Шум в коридоре стих. В кабинете остались только Эштон, Лоренцо, Марина, Зоран, Вадик и я.

Эштон Кэролл подошел к столу. Он посмотрел на договоры о продаже своего отеля, которые теперь были не более чем макулатурой, затем взял их обеими руками и аккуратно, методично разорвал пополам.

— Леди и джентльмены, — Эштон поднял на нас глаза, и впервые за все время нашего знакомства в них не было ни высокомерия, ни боли. Там была абсолютная, чистая благодарность. — Я думаю, нам всем стоит выпить шампанского. За счет заведения, разумеется. Сделка официально отменяется.

Я посмотрела на разорванные договоры, на Вадика с его синей папкой, на Марину, которая впервые за эти дни позволила себе выдохнуть, и вдруг поняла: по-настоящему сделка отменяется не тогда, когда рвут бумаги. А когда ты наконец перестаешь бояться тех, кто привык покупать чужие судьбы оптом.

Глава 33. Эпилог

Кумран сиял так, будто его только что назначили не старшим администратором, а наследным принцем «Кэролл-отеля». На его груди гордо поблескивал бейдж — должность, которую он получил за свою идеальную, безупречную работу ровно через пять минут после того, как полицейский фургон увез Раджа Пателя.

Он робко постучал в открытую дверь кабинета и внес внутрь тяжелую, покрытую пылью картонную коробку.

Я сидела на кожаном диване с чашкой кофе и ободряюще кивнула парню.

— Мистер Кэролл, — Кумран бережно опустил коробку на край полированного стола. — Это те бумаги, о которых вам говорила мадам Дарина. Меня увлекла история отеля, и мне хотелось побольше узнать о месте, где я работаю. Радж Патель как-то отправил меня сжечь старый мусор, как он называл журналы регистрации за прошлые годы, но у меня рука не поднялась. Я просто сложил все в одной из подсобок, куда он никогда не заглядывал. А потом, когда мадам Дарина сказала, что вы наняли ее для тайного расследования… Простите, если я что-то не так сделал.

Я спрятала улыбку в уголке губ, и Эштон тоже постарался сделать как можно более серьезное лицо. Сегодня он выглядел удивительно легко — без галстука, с закатанными рукавами белоснежной рубашки.

— Все хорошо, Кумран. Ты поступил правильно. Спасибо.

Кэролл подошел к столу и извлек из коробки пухлую папку. Это были чудом уцелевшие подлинные чертежи и документы, еще раз подтверждающие, что вся земля на этом побережье изначально принадлежала семье Кэроллов, а постройки были частью единого комплекса.

Эштон благоговейно провел рукой по старым страницам. — Знаете, что рассказала мне Кей сегодня на рассвете? — тихо произнес он, поднимая на нас глаза, в которых блестели непрошеные слезы. — Саид аль-Мансур никогда не был любимым учеником моего деда. Вся эта легенда о преемственности, которую Саид скармливал прессе, — ложь от первого до последнего слова.

Эштон подошел к панорамному окну и посмотрел на залитый солнцем сад.

— Саид был мелким клерком. Просто человеком, которому дед Омара однажды поверил. Он жаловался на нищету, плакал, просил о помощи. Омар был слишком добр и подарил ему крошечный клочок земли на краю своего огромного участка, чтобы тот мог построить скромный дом. С этого клочка все и началось. Амбиции, жадность, подделки, чужая история, выданная за свою. А когда Омар стал задавать вопросы, Саид организовал ту автомобильную аварию.

— Теперь история закрыта окончательно, — сказал Вадик, сидевший рядом со мной. — Вор и убийца наконец ответит за все.

— А вы вернули своей семье не только землю, — добавила я. — Вы вернули ей имя и историю.

Эштон отвернулся от окна и решительно посмотрел на нас. — Пойдемте. У нас осталось одно незаконченное дело.

Через десять минут мы стояли в саду, на границе двух территорий, и смотрели на глухую уродливую бетонную стену, разделявшую «Кэролл-отель» и империю Саида. Кумран, пыхтя, притащил из технического помещения тяжелые кувалды. Эштон взял одну из них, взвесил в руках. Вторую он молча протянул Вадику. Тифлисов перехватил тяжелую деревянную рукоять, и его губы тронула легкая, понимающая усмешка. — Для меня это будет честью, мистер Кэролл. Эта стена не нравится моей девушке, так уж вышло.

Они переглянулись и одновременно, с широкого замаха, ударили по бетону. А я почувствовала, как на щеках выступил румянец. Хотя искренне ненавидела такие моменты, когда мое лицо заливало краской.

Хрясь!3вук удара разорвал тишину. От гладкой поверхности откололся огромный кусок графитовой штукатурки, обнажив серый фундамент.

Эштон ударил снова — уже с яростью, выбивая из бетона двадцать лет своей боли, подозрений и семейной несправедливости. По стене поползла глубокая черная трещина.

Я стояла рядом, вдыхала запах каменной пыли и цветущего жасмина и чувствовала, как вместе с этой уродливой стеной рушатся все барьеры, которые я строила вокруг себя последний год.

Совсем скоро рядом с Эштоном и Вадиком уже стояли работники отеля. Кто-то принес еще инструменты, кто-то просто оттаскивал в сторону обломки бетона, кто-то хлопал Кумрана по плечу так, будто именно он один лично спас историю «Кэролл-отеля» от окончательного забвения.

Наконец Эштон опустил кувалду. Он тяжело дышал, но на его лице сияла абсолютно счастливая улыбка освобожденного человека. Он обернулся