Вы заказывали убийство… - Станислав Александрович Гурин

черном костюме и с кейсом, респектабельный, свежий, вышел на двор. Вместе с поджидавшим главным холуем – мажордомом не спеша обогнул клумбу однотонных бледно-желтых роз, вдохнул с удовольствием утренний воздух.

– Про девочек не забудь… – сказал он тихо, не глядя на холуя.

– Все сделано, как приказали… Отвезли их к первой электричке на другую ветку… Ничего не запомнят и не поймут.

– Не обидел?

– Как велели… По две зеленых…

Холуям всегда что-то перепадало с барского стола. Прежде чем расплатиться с проститутками и отправить их в Москву, холуйская элита залеевского особняка употребляла их в подвальных апартаментах на полную катушку, но Руслан Иванович об этом, естественно, даже не догадывался.

Из глубины участка, прошуршав шинами, причалил темно-зеленый «Мерседес», мажордом распахнул заднюю дверку и поддержал за локоток Хозяина, захлопнул дверь и вытянулся в струнку, провожая машину.

Телохранитель Чиж сидел рядом с шофером. Он не был информирован о тех делах, которыми занимались его коллеги Владик и Скуластый, но по установившимся правилам никаких вопросов не задавал, хотя кое-что вызывало в нем немалое любопытство: и покореженная «Волга», и то ли пьяный, то ли накачанный Владик, и разгневавшийся ночью Хозяин.

«Мерседес» пробежал немного по узкой дороге между сосен и елей, на мгновенье задержался перед воротами, которые уже открывались, и выехал на шоссе. Стрелка спидометра быстро поползла вправо. На обочине блеснул помятый «волговский» бампер, и Чиж хотел сказать об этом, но благоразумно воздержался, поймав взгляд шофера, который тоже заметил, но даже не дрогнул.

Затрещал телефонный зуммер. Чиж взял трубку.

– Да, передаю… – Он протянул трубку Руслану Ивановичу.

– Да, Вера Семеновна… Хорошо слышу, здравствуйте… Уже собираются?.. Пусть все ждут… Заявление о забастовке банков без меня прессе не отдавайте… Надо исключить слово «забастовка»… Это не забастовка! Это протест против бездействия властей в отношении мафии – такой смысл закрытия ста двадцати крупнейших банков России… Понимаете… Ну и хорошо… Эта акция должна отрезвить многих. Отредактируйте к моему приезду… Минут через сорок… Да! Резервируйте мне билет до Таллина на завтра… Я смотрел, там есть рейс вечером… После похорон… Сколько? Нет-нет… Со мной полетят четыре референта… И ближайший же рейс обратно… – он передал охраннику трубку, и тот положил ее на место. – Слышал? Это и тебя касается, Чиж… Будь готов…

Машина легко мчалась по шоссе. Это была не самая последняя и не самая престижная модель «Мерседеса», но Руслану Ивановичу она полюбилась с того самого дня, когда в середине восьмидесятых он впервые приехал в Москву и увидел ее возле какого-то посольства. «Мерседес», окрещенный в среде автоманов как «большой королевский дизайн», стал его мечтой, и, поскольку в Москву он приехал не один и далеко не с пустыми руками, мечта его сбылась скоро. Но время опережало мечты, само положение, которое занимал теперь Руслан Иванович, требовало срочно сменить машину, и он уже кое-что присмотрел для себя на обширном рынке.

Впереди, на обочине встречной полосы, показалась «Волга». Шофер притормозил, в машине никого не было. Не оказалось поблизости и «Запорожца».

– Остановить? – спросил шофер.

– Не здесь… – сказал Руслан Иванович и нахмурился. Перед поворотом на автостраду «Мерседес» остановился. – Чижик… – обратился он к охраннику. – Вернись на попутке… Разберись… но не увлекайся особенно… Наведи порядок и доложи… Не мне. Ему! – он кивнул на шофера.

– Будет исполнено… – Амбал вышел из машины и аккуратно, не хлопая, закрыл дверь. Еще вчера по притихшим шагам и голосам в особняке и по чему-то другому, более важному, но неуловимому, он почувствовал возможность перемен в том микромире, где каждому, и ему в том числе, была отведена своя орбита. Если сохранять бдительность и если перемены действительно произойдут, то он, Чиж, может оказаться на более близкой к телу орбите. Чиж был доволен поручением Хозяина, оно позволяло ему кое-что узнать о своих коллегах и, возможно, чем-то особо услужить Хозяину.

– Что за идиоты… – произнес сам себе Руслан Иванович, – заварили кашу… – и тут подумал: «А может, дело сделано и нет причин волноваться? Во-первых, я велел на дачу не возвращаться, во-вторых, “Запорожца”-то на месте нет! Стало быть, они на нем и поехали?!»

Лимузин обгонял все машины подряд, но на въезде в город перед пикетом ГАИ пришлось резко сбавить скорость, и тут взгляд Руслана Ивановича уперся в тот самый «Запорожец», за рулем которого сидела, сильно навалившаяся на боковое стекло, женщина. Залеев не поверил своим глазам! Что это? Мираж или сон? Или явь?! Номер был тот. Да и нашлепка с изображением чайника на заднем стекле. Несомненно, это был автомобиль Скуластого! Но где же тогда этот вонючий коротышка?! Этот блевотный пахарь?!

Руслан Иванович навалился на спинку переднего сиденья, пытаясь получше рассмотреть сидевшую за рулем женщину, но, кроме спутанных волос и верхушки правого плеча, ничего не видел, и чем больше смотрел, тем больше убеждался: это ОНА!

Шофер, естественно, тоже узнал машину Скуластого, но молчал, ждал приказаний Хозяина.

– Не обгоняй… – сказал Руслан Иванович. – Поотстань и не выпускай из вида.

– Понял… – Шофер сменил ряд и, пропустив пару машин, поехал в общем потоке.

…Глаза слипались, голова то и дело падала, но всякий раз Люба находила в себе силы и глаза открыть, и голову поднять, чтобы окончательно не потерять сознание. Все, что происходило вокруг, воспринималось ею как нескончаемая фантасмагория. Светофоры, пробки, разгоны. Каждое переключение скорости, каждое движение руля стало чудовищной пыткой. Дорога сузилась до трех рядов, она не слышала ругательств, сыпавшихся на нее справа и слева. Да когда же он кончится, этот кошмарный проспект Мира?!

Люба подняла глаза и в зеркале заднего обзора увидела «Мерседес». Уступила дорогу, сменив ряд, но и тот повторил ее маневр. Еще раз сменила ряд, но тот словно прилип. Он мог уже двадцать раз обогнать ее и уйти вперед, но он шел за ней, как волк за теряющей силы добычей, и Люба поняла, что этого испытания она не выдержит.

Вдали на перекрестке показался инспектор ГАИ. Не заботясь о безопасности, не слыша гудков и ругательств разъяренных водителей, Люба дважды сменила ряд и выехала на осевую линию. Собрав последние силы, она нажала на тормоз – машина дернулась и замерла как раз перед спиной инспектора. И теперь уже сознание надолго покинуло ее.

Инспектор повернулся и степенно осмотрел нарушителя. Не дождавшись, когда тот выбежит к нему с извинениями, сам величественно подошел к «Запорожцу» и сам открыл дверку. К его ногам выпало бесчувственное тело женщины, джинсы ее были насквозь пропитаны кровью, а за поясом торчали два пистолета.

Профессионально красное тугое лицо его не дрогнуло, он долго смотрел на нее, словно дожидаясь, когда она встанет и с положенным подобострастием протянет ему водительские права, потом окинул хозяйским взором перекресток и наконец поднес к губам