Тень моей сестры - Дженюари Гилкрист

Все эти истории ее совершенно не интересовали. Ей нравилось торговаться и побеждать. Я едва не улыбнулась. Пусть получит удовольствие. Мне было нужно лишь два доллара на билет, и мне было безразлично, сколько она заплатит мне за этот бриллиант. Для меня его ценой была свобода.

Пока Энн копошилась за прилавком, я огляделась вокруг.

– Давайте попробуем договориться. Мне нужны пальто, шляпка и перчатки. Ну и, разумеется, деньги на билет, – я вопросительно посмотрела на нее.

Прошедшая ночь показалась мне бесконечной – я так и ждала, что в любой момент из темноты могут появиться фельдшер или охранник. Но и утро, когда тени посерели, полиловели, а затем и вовсе исчезли, не принесло мне пока что ничего хорошего.

Энн Барт посмотрела на меня сквозь сидящие на кончике носа очки. Я улыбнулась в ответ и не отвела взгляд. Я не собиралась покидать ломбард, не получив всего, что мне было нужно. Этой ночью во мне что-то надломилось. Возможно, я лишилась последних остатков человечности, а может быть, тонкая нить, связывающая меня с остальным миром, в конце концов оборвалась.

Я обрела свободу и была готова на все, чтобы не потерять ее снова.

– Если вы дадите мне все, что я прошу, обещаю никому не говорить о том, что была здесь, – твердо произнесла я.

Энн надолго замолчала, и я не могла понять, обдумывает ли она мое предложение или просто размышляет о том, что приготовить на завтрак.

– Вам повезло, – в конце концов произнесла она. – Пожалуй, я смогу отыскать вам кое-какую одежду. А потом – вас здесь не было. Ясно?

Она помогла мне переодеться в коротковатое и широковатое, но вполне приличное платье, присовокупив к нему белье, чулки, небольшую поношенную сумочку и снятую с собственной головы шляпку, которую я надвинула по самые уши. Когда я закончила, Энн окинула меня оценивающим взглядом. Я вспомнила вечер в Харевуде перед званым обедом, когда точно так же на меня смотрела Виктория – оценивая, прикидывая, критикуя. Как давно все это было! И теперь эта совершенно чужая Энн Барт была мне ближе, чем моя собственная сестра.

* * *

У вокзала толпился народ. Это всего лишь отъезжающие и провожающие, успокоила я себя. Уверенность, которую я чувствовала в ломбарде Энн Барт, куда-то испарилась. Воспоминания о том, что я перенесла, и мысли о том, что мне еще предстоит перенести, давили на плечи тяжелым грузом. И я в который раз задалась вопросом, смогу ли справиться со стоящей передо мной задачей.

Вдруг я увидела в толпе мужчину, оглядывающегося по сторонам, словно в поисках кого-то. В нем чувствовалась целеустремленность, от которой меня бросило в дрожь, и я отступила подальше в тень, делая вид, что ищу что-то в полученной от Энн сумочке. Мужчина остановился так внезапно, что шедший за ним пассажир налетел на него. Извинившись, он, продолжая смотреть на меня, сделал шаг в мою сторону. Потом еще один…

Я закрыла глаза, сердце бешено колотилось. Безвольно прислонившись к стене, я поняла, что все пропало.

– Дорогая, – услышала я и открыла глаза.

Мужчина стоял прямо передо мной, улыбаясь и протягивая вперед руку. Появившаяся из-за моего плеча женщина подошла к нему, обняла и поцеловала в щеку.

– Здравствуй, дорогой, – произнесла она. – Ты давно меня ждешь?

– Я думал, ты, как всегда, опоздаешь, – засмеялся он, – и рад, что ты пришла пораньше.

– С вами все в порядке? – спросила женщина, бросив на меня мимолетный взгляд.

Машинально кивнув, я оторвалась от стены и, пошатываясь, побрела к растущей возле билетной кассы толпе.

– Как странно… – услышала я позади себя голос этой женщины.

Опустив голову, я торопливо пошла вперед, не желая привлекать к себе внимание. Пока я не окажусь в поезде, мне надо держать себя в руках.

Очередь за билетами продвигалась быстро, так как теперь работали две кассы. В окошке одной я увидела вчерашнего кассира, в другом маячил веселый молодой парень, желающий всем счастливого пути. Опасаясь, что кассир мог запомнить меня, я встала во вторую очередь и через несколько минут уже заказывала сдавленным голосом билет в один конец, дрожащей рукой протягивая деньги.

– Перрон номер два. Поезд отправляется через двадцать минут.

Глядя на лежащий передо мной билет, я механически кивнула, подобрав рукой в слишком большой перчатке кажущиеся свинцовыми монетки сдачи, и, стуча каблуками, направилась к перрону.

– Мисс! Простите, мисс! Кто-нибудь, верните эту леди!

Все взгляды, казалось, обратились на меня. Я ускорила шаг, но тут кто-то схватил меня за руку, и я вскрикнула.

– Вы забыли билет, мисс.

Это был парнишка из кассы. Открыв рот и тяжело дыша, я молча смотрела на него.

– С вами все в порядке? – участливо спросил он, отпуская мою руку. – Я вовсе не хотел напугать вас.

Сделав глубокий вдох, я попыталась успокоиться. Я должна взять себя в руки, собраться с мыслями и вести себя естественно.

– Простите, но плохие новости совсем выбили меня из колеи, – произнесла я, поднося к груди дрожащую руку. – Моя мать очень больна, и я должна срочно вернуться в Нью-Йорк, чтобы ухаживать за ней.

Лицо парнишки просветлело, а собравшаяся было вокруг толпа мгновенно рассосалась. История женщины в поношенном платье никого не интересовала.

– Вы знаете, куда идти? – заботливо спросил кассир, ожидая ответа.

Я указала на перрон, куда должен был прибыть поезд, который увезет меня отсюда. О том, что будет дальше, я пока не задумывалась.

– Давайте я помогу вам донести чемодан.

– Спасибо, не надо. И спасибо за вашу помощь, – не оглядываясь, я поспешила на перрон.

Убедившись, что он больше не видит меня, я подобрала юбки и побежала, обгоняя медленно бредущих пассажиров, пока не добралась до самого конца платформы, опасаясь, что из-за отсутствия багажа люди начнут обращать на меня внимание. Рядом раздался детский плач, и мимо прошла женщина, укачивающая завернутого в одеяло младенца. Плач усилился, и мать сунула ребенку в рот палец, который тот принялся истово сосать.

Часы пробили шесть раз.

Земля под ногами задрожала, и появившийся в клубах пара поезд остановился у платформы.

Глава 32

Затекшие ноги были не в состоянии нащупать ступеньку, и я буквально выпала из экипажа, больно ударившись бедром. Стоя на четвереньках, я ощущала под ладонями острый гравий. Кое-как поднявшись на ноги, я побрела к ярко освещенной входной двери. Стукнув в нее три раза, я рухнула на холодную каменную ступеньку. Позади послышались крики извозчика, требующего плату, но мне уже было все равно.

Одна створка двери приоткрылась, и на крыльцо вышел дворецкий, готовый разразиться проклятиями. Увидев меня, он отступил на шаг назад.

– Мадам… – в его голосе слышались осторожность, страх, даже удивление, но не было ни