Тень моей сестры - Дженюари Гилкрист

Требовалось открыть дверь моей комнатки, пройти через весь корпус, а потом через здание, где располагаются кабинеты матроны, врача и фельдшера. Проделать это без посторонней помощи было совершенно невозможно, а может, не получится даже и с его помощью.

– Завтра я приду. Не ложись спать.

Кивнув, я обернулась в сторону громоздкого кирпичного здания, бывшего в течение всех этих месяцев моим домом, стараясь не обращать внимания на подступившую к горлу желчь. Его мрачная громада возвышалась передо мной на фоне безбрежного синего неба, взирая на меня глазами-окнами. В одном из окон верхнего этажа, словно посылая мне сообщение, вспыхнул, отражаясь, солнечный луч.

Обернувшись, я увидела обращенные на меня жесткие взгляды своих сумасшедших товарок. Хотя большинство из них, как я прекрасно знала, вовсе не были умалишенными.

Травмированными – да, подавленными – да, оскорбленными, бессильными, смешными, но не сумасшедшими.

Внезапно налетевший порыв ветра дернул подолы наших юбок и помахал мне на прощание сохнувшим на веревке бельем.

Я моргнула, и взгляды женщин мгновенно обратились к глухой стене здания.

Да, я ненавидела это место и мечтала лишь о том, чтобы в один прекрасный день вырваться отсюда. Но меня не покидало странное ощущение того, что на свободу выйду не я. Попавшей сюда молодой испуганной и безмолвной женщины больше не существовало. Как змея, сбрасывающая кожу, я переросла ту послушную, добрую, покорную Аделаиду, которой была когда-то. Теперь я была зла на весь мир и готова поджечь его со всех сторон.

Пришло время сбросить сапог, давящий мне на шею. Даже если эта попытка будет стоить мне жизни.

* * *

Охранник сдержал слово и пришел за мной даже раньше, чем я ожидала. Я сидела на краешке железной койки, глядя на покрытую пятнами ржавчины дверь. В ночной тишине скрежет ключа в замочной скважине прозвучал, словно пушечный выстрел. Я невольно вскрикнула, по спине заструился пот.

Дверь приоткрылась. Через образовавшуюся щель на меня смотрели черные дыры глаз охранника. Некоторое время мы молча взирали друг на друга, как бы готовясь к тому, через что нам предстоит пройти. Охранник отступил в темноту коридора, и я, вскочив с койки, последовала за ним.

Когда я очутилась за дверью, охранник болезненно впился мне в предплечье своими железными пальцами, но на этот раз я не вскрикнула. Я боялась даже вздохнуть. Заперев дверь, охранник пошел вперед.

– Через прачечную, – пробормотал он. – Поторапливайся.

Пригнувшись, я, не оглядываясь и не думая об оставшихся позади женщинах, побежала в сторону невысокого здания, из окон которого днем и ночью вырывались клубы пара. Увижу ли я Джека, или все кончится катастрофой, но сюда уж точно не вернусь.

Когда мы оказались в прачечной, охранник развернул большой холщовый мешок, и я забралась внутрь. Пока он волок меня по дощатому полу, сердце билось так сильно, что я боялась потерять сознание.

Вот сейчас, думала я, еще немного, и он прикончит меня. Настал мой последний час.

Взлетев в воздух, мешок шлепнулся на деревянное днище кузова грузовика, и я ощутила острую боль в бедре. Лежа в душной темноте, я слышала голоса мужчин, отдающих распоряжения, обменивающихся шутками и строящих планы на ближайшие выходные. Прислушиваясь к собственному дыханию, я свернулась в клубок, стараясь исчезнуть, стать невидимой.

Я прикоснулась языком к сережке, спрятанной за щекой. Я боялась случайно проглотить ее, но еще больше меня пугала мысль о том, что вскоре я могу лишиться этой драгоценности.

Грузовик с рычанием завелся и, подпрыгивая и виляя, тронулся с места. Это была адская пытка. Все, что я пережила до того, казалось пустой забавой по сравнению с ужасом этой поездки, казавшейся бесконечной. Теперь я была твердо уверена: если мой побег сорвется, то всему конец. Пожалуй, я выберу смерть, чем бессмысленное существование в сумасшедшем доме.

Когда грузовик наконец остановился, я едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Что меня сейчас ждет? Если этот мужчина с гнилыми зубами и алчными руками предал меня, я буду биться до конца. Ледяной страх уступил место пылающему гневу. Начавшееся в пальцах покалывание поднялось вверх по рукам, и все тело наполнилось энергией. Боль в бедре прошла, дыхание выровнялось. Я продолжала лежать неподвижно, но мускулы были готовы в любой момент бросить тело вперед.

Я подумала о Стэнли, лишившем меня по своей прихоти всего, что я любила. Но та безвольная Аделаида осталась в прошлом. Теперь я буду бороться за свою свободу до последнего вздоха.

Лязг засова, скрип двери, шуршание, которое я не смогла распознать, и тишина…

– Вылезай! – пролаял охранник, срывая затягивающую горловину мешка веревку и выдернув при этом несколько прядей волос с моей головы. Боль была нестерпимой, но я не закричала.

Наконец ворвавшийся в мои легкие глоток свежего воздуха подсказал мне, что путь свободен, и я кое-как выбралась из мешка.

Охранник стоял, преграждая мне путь, держась руками за оба борта кузова и постоянно бросая взгляд на что-то, что было скрыто от моего взора. Страх снова сдавил мне горло.

– Давай сюда бриллиант!

– Сначала я хочу спуститься.

Схватив меня за запястья, охранник рывком выдернул меня из кузова, и я со всего маху шлепнулась на землю, сильно ударив лодыжку.

– Ну, давай!

– Я хочу получить свои вещи.

Ну куда, спрашивается, я могла пойти в больничном наряде, привлекающем внимание? Охранник, выполнив свою часть договора, получит обещанную награду, а меня вернут обратно.

– Давай его сюда! Сейчас же, – на скулах охранника играли желваки. Было видно, что он готов ударить меня, но я не могла отдать ему бриллиант, не будучи уверенной, что я в безопасности. У меня не оставалось других козырей.

– Вещи вперед, – ответила я, вздернув подбородок.

Послышался лай лисы, и я мгновенно перенеслась в родной Харевуд-холл. Как давно это было! Тогда лая лисиц по ночам боялась совсем другая девушка. Теперь же я, уперев руки в бока, смотрела, не отрывая взгляда, на стоящего передо мной мужчину. Только попробуй, говорили мои глаза.

Прошла, казалось, целая вечность. Наконец охранник достал из кабины свернутый тюк и, не выпуская его из рук, ткнул меня им в грудь.

Мне некогда было смотреть, что в нем – мои вещи или чьи-то еще. Главное, чтобы никто не мог сказать, что я беглянка из приюта.

Достав изо рта серьгу, я протянула ее охраннику, опасаясь, что она может упасть в густую траву у наших ног. Охранник испустил длинный зловонный вздох, и я поняла, что он тоже боится.

Выхватив серьгу у меня из рук, он толкнул меня на землю, но я тут же вскочила на ноги, стараясь держаться вне досягаемости.

– Держи, – бросил он в меня тюком.

Схватив