Писатели и лжецы - Кэрол Гудмэн

к ближайшей зеленой фигуре и касаюсь ее перепончатых пальцев. Это мрамор, говорю я себе, покрытый какими-то биолюминесцентными водорослями. Однако когда я поднимаю взгляд на лицо скульптуры, мне чудится, что я смотрю в глаза окаменевшего древнего существа. Может быть, клетки его тела постепенно покрылись микроскопической эктоплазмой, словно раковиной, а само существо внутри еще живо и спустя тысячи лет смотрит на меня?

В какой-то момент в этих спокойных неподвижных глазах мне видится взгляд моей матери.

Но проходит мгновение – и передо мной вновь мрамор и камень. Глаза статуи сделаны из агатов, а на голове – золотая корона с выгравированным на ней именем. Фетида, морская нимфа, доставшаяся смертному Пелею. Я оглядываю кольцо статуй, окружающих бассейн. На одной из них накидка из лебединых перьев, у другой бычьи рога – Леда и Европа. Еще у одной медвежья шкура, у пятой в руках гранат – Каллисто и Персефона. Еще семь со звездой на лбу – Плеяды. Все они – женщины, которых домогались или забрали себе боги, а Фетида была отдана богами смертному мужчине. На каждой из статуй – золотые украшения.

– Вот оно! Вот оно, сокровище! – кудахчет Сидней у меня за спиной. – На них золото!

Он перебегает от статуи к статуе, снимая серьги и кольца, диадемы и нагрудники, и складывает их в свою сумку. Здесь все украшения, которые были на моей матери на той фотографии. Она вернула все сюда. Почему? Неужели она действительно думала, что это золото проклято?

Я иду по кругу, внимательно разглядывая каждую из странных статуй. Ничего похожего я раньше не видела. В каждой из них можно узнать мифологического персонажа, но они запечатлены в каком-то промежуточном состоянии метаморфозы, как будто приобрели качества своего похитителя. У самого источника стоит царственная женщина, ростом выше прочих изваяний, в левой руке у нее – занесенный кинжал. Я стираю с него зеленые водоросли, попутно замечая, что кинжал свободно лежит в руке скульптуры, и читаю слово, начертанное на лезвии.

НЕМЕЗИДА

– А ты что здесь делаешь? – спрашиваю я у нее.

– Она не стоит внимания, – бросает Сидней, деловито собирая золото со статуй; он настолько увлекся, что засунул пистолет в карман брюк. – На ней нет ничего ценного.

Действительно, на ней не видно украшений, и она кажется лишней в ряду остальных статуй. Она ведь не рабыня и не жертва…

Но тут я вспоминаю менее распространенную легенду о Немезиде, согласно которой Зевс в образе лебедя изнасиловал ее, а не Леду, после чего она родила Елену. Я присматриваюсь к каменной богине повнимательнее и замечаю, что одно украшение на ней все-таки есть – маленькая золотая сережка в правом ухе. Я снимаю ее и, очистив от водорослей, вижу выгравированный узор. Семь звезд. Точно такой же, как на моем кольце. Отец говорил, что кольцо сделано из серьги. Ощущение такое, будто мать оставила эту сережку здесь для меня.

– Что это? – Насторожившись, как сорока при виде блестящей безделушки, Сидней внезапно появляется у меня за спиной.

Я смотрю в глаза Немезиды и с мыслью о Джине, застреленной и брошенной умирать в яме, где сейчас меня ждет Йен, тянусь к кинжалу.

– По-моему, это золото, – с этими словами я вынимаю кинжал из мраморной руки Немезиды.

– Сомневаюсь, – чопорно произносит Сидней. – Кинжал, скорее всего, сделан из бронзы, и его не было на фотографии…

Не дав ему договорить, я разворачиваюсь и наотмашь бью кинжалом по надменной физиономии.

– Ах ты сука! – кричит он, хватаясь одной рукой за кровоточащую щеку, а второй за пистолет. Я бью еще раз, но Сидней успевает отступить – и при этом оказывается у края бассейна. Он взмахивает руками, чтобы сохранить равновесие. Я шагаю ближе, чтобы толкнуть его, но замечаю торчащий из его нагрудного кармана конверт с фотографией моей матери. Я хватаю конверт, а Сидней хватает меня за запястье, чтобы не упасть. Вместо того чтобы отклониться назад, я делаю шаг вперед и полосую его кинжалом по запястью. Он отпускает мою руку и падает навзничь в бассейн – брызги зеленой вязкой воды разлетаются в разные стороны. Не дожидаясь, что будет дальше, я бегу прочь – вокруг бассейна и через арку обратно в лабиринт.

Глава двадцать пятая

Я бегу сквозь тьму, ориентируясь по мерцающим на потолке звездам. «Торопись! Беги быстрей!» – подгоняют меня призрачные женщины. Я ударила своего преследователя, но не убила. Он еще может выбраться из бассейна и побежать за мной. Он уже воскресал, притворившись мертвым, и вернулся на остров, чтобы убить всех нас и украсть незаконно обретенные сокровища Аргоса. Билл уже мог убить Элени и Анику. Может быть, я уже не успею их спасти, но должна попытаться. Только сначала нужно найти Йена, помочь ему выбраться из ямы и постараться перебраться на ту сторону, пока Сидней нас не догнал. Моя единственная надежда – что он заблудится в лабиринте, потому что я скрыла от него, как ориентироваться по звездам.

Звезды выводят меня обратно в большой зал. Я иду прямо через центр зала, помня, что арка, через которую мы пришли сюда, находится напротив той, что отмечена созвездием Жертвенника. Вот только прямо напротив нет прохода. Я оказываюсь между двумя арками. Я что-то напутала?

Может быть, арки сдвинулись?

Ледяной холод разливается по моим венам, волна неудержимого страха приковывает меня к месту. Может быть, это вообще другой зал? А вдруг звездный путь, по которому я шла, не помогает вернуться назад? В конце концов, на обратном пути я смотрела на арки с другой стороны. Что, если это очередной трюк лабиринта – еще одно жертвоприношение тем адским богам, которым здесь поклонялись? Я стою, окаменев, и, наверное, простою здесь вечность, постепенно превращаясь в статую под названием «Девушка в нерешительности». Я перевожу взгляд с одной арки на другую, вглядываясь в созвездия над ними, но звезды плывут у меня перед глазами, превращаясь в сверхновые и взрываясь с такой силой, что мне приходится зажмуриться и закрыть глаза ладонями, но это не помогает: звезды взрываются у меня в голове.

Может быть, это инсульт?

Приоткрыв глаза, я смотрю на эти две арки сквозь калейдоскоп внутренних фейерверков, потом зрение проясняется, и я вижу на полу в одном из арочных проемов какой-то предмет. Я осторожно подхожу к нему, опасаясь, что это очередная галлюцинация, опускаюсь на колени и дотрагиваюсь до чего-то шершавого и колючего. Это моток бечевки Аники. Наверное, он случайно выпал у меня из кармана. Но он