Писатели и лжецы - Кэрол Гудмэн

«Всякий раз, когда я смотрю на него, я вспоминаю, как мы сидели с тобой на этом пляже».

– Кажется, я знаю, куда их повели, – говорю я, надеваю браслет на запястье и туго затягиваю узел. – Пошли.

Мы поднимаемся по крутой горной тропинке, сердце гулко колотится в такт шагам: пусть они будут там, пусть они будут там. Я не смогу пережить потерю Аники. Как я могла быть такой малодушной все эти годы, оттолкнуть ее из-за одного поцелуя? Почему я думала так плохо про нее и Йена, даже не поговорив с ними, не попросив объяснений?

«Потому что тебя так настроил Аргос, – шепчет внутренний голос. – Потому что этот остров заставляет поверить в самое плохое, что приходит в голову».

«Это не оправдание», – отвечаю я себе.

Добравшись до вершины гряды, я тяжело дышу, перед глазами все плывет, звезды кружатся над восточной бухтой, как будто время многократно ускорилось, а сердце выстукивает: слишком поздно, слишком поздно, слишком поздно. Йен хватает меня за руку, не давая упасть, и указывает вниз, на бухту.

– Смотри, вот там движутся огоньки – это лодка!

Мне не сразу удается найти огни, о которых он говорит. Бухта блестит отражениями звезд и кажется еще одним звездным небом. Но вскоре я различаю между небом и морем новое созвездие – треугольник из красного, белого и зеленого огней, внутри которого мечется туда-сюда, как светлячок, еще одна звездочка. Йен протягивает мне свой бинокль – движущийся огонек оказывается лучом фонарика. В его свете я различаю лицо Билла, а неподалеку сидящую фигуру Элени. Кажется, она связана. Аники нигде не видно.

– Посмотри туда! – Йен указывает на еще один огонек, движущийся в нескольких метрах от лодки. Я навожу бинокль: это фонарь на носу маленькой надувной лодки, плывущей к черному утесу. Фонарь держит женщина, она наклонилась навстречу ветру, у нее за спиной развеваются рыжие волосы. Аника. На корме лодки сидит, сгорбившись, какой-то человек. Неужели это… Аника чуть оборачивается, чтобы что-то сказать человеку, управляющему лодкой, и свет фонаря падает на его лицо: оно зеленое от водорослей и наполовину скрыто импровизированной повязкой. Сомневаться не приходится.

– Как же он прошел мимо нас? – восклицаю я.

– Видимо, лабиринт выходит в туннель за гротом, – говорит Йен.

То есть Сидней и не думал меня преследовать. Он выбрался к гроту и бухте, где, очевидно, оставил свою лодку и где его ждал Билл.

– Они направляются в грот, – констатирует Йен.

– Должно быть, им нужны остальные предметы старины… Но как он собирается их вывезти?

– Попытается завести надувную лодку в грот. Хотя это просто безумие. Сейчас отлив. Он проткнет днище лодки о нижние камни.

– Или Аника разобьется о верхние. Побежали! – Я протягиваю бинокль Йену. – Нужно спуститься туда!

Я торопливо сбегаю по крутой каменистой тропинке, а последний участок пути, не удержавшись на ногах, просто проезжаю на пятой точке. Йен уже стоит рядом со мной, глядя в бинокль на вход в грот.

– Он пытается проскочить.

Я выхватываю у него бинокль и направляю его на качающийся у скалы огонек. Впечатление такое, что подводная пещера заглатывает резиновую лодку. Я успеваю увидеть испуганные глаза Аники и мрачное, решительное лицо Сиднея, такое же каменное, как зубастые челюсти, в которые они движутся. Я открываю рот, чтобы закричать, хотя знаю, что они все равно не услышат из-за шума мотора, но Йен хватает меня за руку и показывает на вторую лодку. Билл стоит там на носу и смотрит в бинокль на надувную лодку.

– Наш единственный шанс спасти Элени – не выдать себя раньше времени, – говорит Йен. – Я хочу доплыть до лодки и вынырнуть у него за спиной.

– А как же Аника?

– Смотри, они справились.

Так и есть. Я перевожу бинокль в их сторону и успеваю увидеть, как шлюпка исчезает в пещере. Мерцающий изнутри свет говорит о том, что они не разбились.

– Статуи на этой скорлупке все равно не вывезти. Должно быть, их цель – керамика, а на ее погрузку потребуется какое-то время, – продолжает Йен. – Я доплыву до лодки и разберусь с Биллом. Потом подождем, когда Сидней и Аника вернутся…

– Если только они смогут вернуться… Начинается прилив. Выбираться будет еще опаснее, особенно если лодка будет нагружена керамикой. Из-за Сиднея они оба погибнут. Я должна нырнуть в грот и остановить его.

– Ты с ума сошла? Как ты будешь ориентироваться под водой в пещере? Сейчас нет солнца, тебе придется плыть вслепую.

– По свету фонаря, – отвечаю я, а сама уже сбрасываю обувь и свитер. – К тому же посмотри на воду.

Йен оглядывается на бухту – поверхность воды в ней переливается призрачным сиянием. То, что я приняла за отражение света звезд, на самом деле биолюминесценция. Вода буквально насыщена живым светом микроорганизмов.

– В воде достаточно светло, я найду дорогу. – Я с вызовом встречаю хмурый взгляд Йена. Честно говоря, я понятия не имею, может ли светящийся планктон заменить необычное преломление солнечного света в гроте, но не собираюсь поддаваться на уговоры и отказываться от вылазки. Йен должен увидеть решимость в моих глазах и все понять.

Сняв рубашку и джинсы, я остаюсь в одном купальнике. Потом складываю одежду, проверяю в кармане конверт с маминой фотографией и письмом отца, вытягиваю брючный ремень и прижимаю стопку одежды большим камнем. Кинжал Немезиды я привязываю ремнем на талии.

Глава двадцать шестая

Стараясь не шуметь, мы одновременно заходим в воду, а потом Йен направляется к лодке, неловко загребая здоровой рукой и намереваясь залезть на борт с кормы, а я плыву ко входу в пещеру. Однако, чтобы не попасться Биллу на глаза, я плыву не прямо к гроту, а в сторону утеса, рассчитывая укрыться в его тени, пока Йен не управится с Биллом.

Поначалу вода кажется мне очень холодной, но я быстро привыкаю к ее температуре. Должно быть, в бухту проникло теплое течение и принесло светящийся планктон. Каждое мое движение пробуждает сотни этих существ. С каждым взмахом руки с пальцев стекают сине-зеленые ленты и кружатся за моей спиной, образуя новые созвездия. Мне видится среди них Аргос, восседающий за длинным столом, как король на троне, – только он, подобно Кассиопее, висит вниз головой, сея на своем пути по небесам раздор и разрушение; его можно было бы назвать созвездием Разрушителя. Я вижу свою мать, украшенную и придавленную расплавленным золотом, Джину, обращающуюся