Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

объяснив, что Прайс может проследить за ними и догадаться об их романе. Эмили заверила, что вовсе не расстроится, упустив возможность пообщаться с толпой пьяных обитателей Каттерса, и Конор предложил ей увидеться в хижине после окончания мероприятия.

Но Кэтрин сама упростила ему задачу: в тот вечер ее не было видно среди десятков местных жителей, прогуливающихся по лужайке Джона. Гости жонглировали бокалами и бумажными тарелками, пробуя на вкус коктейли, а также закуски и морепродукты из рыбного бара. В отличие от вечеринки у бассейна, деликатесы и напитки здесь подавали официанты. Каждый сотрудник был в медицинской маске.

Конор всегда поражался подобным двойным стандартам: казалось, местные жители считали, что вирус им не грозит. В чем-то они, наверное, были правы. Безусловно, богачи тоже могли заразиться ковидом (пусть и не от официантов, прятавших лица под масками), а для пожилых людей опасность была особенно велика. Но таким, как они, вакцину заменили деньги. Ни одному из них не приходилось стоять в очереди за продуктами или рисковать здоровьем, обслуживая толпу гостей за мизерную плату. И даже попав в больницу, каждый получил бы лучшее лечение. Хозяйка дома с бассейном была права, предположив, что вряд ли кто-то из местных умрет от коронавируса. А также на войне, от шальной пули и даже от диабета. Мало кто из них бывал в тех районах, где подобная печальная судьба считалась обыденностью. Да, многие из здешних шишек вели меценатские проекты, а каждый уважающий себя миллионер был просто обязан делать пожертвования благотворительным фондам, помогающим городской молодежи, мигрантам и беженцам, – но делал это, практически не покидая уютное гнездышко в Каттерс-Нек, на Пятой авеню или в Бикон-Хилл.

За исключением тяжелой болезни, предотвратить которую было невозможно, старости или непредвиденных обстоятельств, им ничего не грозило. Главной привилегией неприкасаемых была гарантия безопасности. Не исключено, что деньги не сделали их особо счастливее простых смертных – ярким примером служила Кэтрин, – зато избавляли от многих повседневных проблем, способных причинить глубокие страдания. Может, для кого-то это и есть счастье?

Конор болтал со знакомыми гостями, мечтая поскорее уйти. А когда заказал в баре третий джин-тоник за вечер, решив, что учебы на сегодня хватит, кто-то похлопал его по плечу.

– Рада снова вас увидеть, – произнесла Кэтрин, протягивая пустой бокал бармену. В кои-то веки она держалась на публике сдержанно.

– Взаимно, – кивнул Конор.

Бармен заменил ей бокал, и они отошли от столика.

– Простите, что забросила тренировки, – сказала Кэтрин. – У меня было много дел.

Никто не слышал их разговор – устраивать спектакль было бессмысленно. Но Конор все равно ей подыграл:

– Понимаю.

– Итак. Не хотите провести урок сейчас?

Хижина отлично просматривалась с любого ракурса.

– Прямо сейчас?

Кэтрин подошла чуть ближе.

– Прямо сейчас, – чуть слышно прошептала она. – Хочу, чтобы ты нагнул меня на своей кровати.

Рассказав Конору о Джейкобе, Кэтрин больше ни разу не упоминала погибшего сына, однако с тех пор их постельные игры утратили былое разнообразие, а во время некоторых встреч она и вовсе молчала от начала до конца.

Конор пригубил коктейль. Ему не отвертеться: он на вечеринке, пьет спиртное, поэтому ссылаться на учебу глупо. Впрочем, входную дверь с лужайки не видно, что позволит Кэтрин войти и выйти, не привлекая внимания гостей. Они сделают это быстро, и Конор получит очередные триста баксов. Она ведь наверняка все спланировала и взяла с собой чековую книжку.

Впрочем, в эту минуту главным его стимулом были не деньги. Стоило Кэтрин сказать, чего она хочет, и мозг уже не мог противиться решению, принятому телом.

– Встретимся у меня через пять минут, – шепнул он.

Конор ушел первым. Войдя в хижину, он быстро написал Эмили, что вынужден отменить встречу, поскольку после разговора с Джоном понял, что нуждается в более серьезной подготовке к собеседованию. Затем перевел смартфон в авиарежим.

Кэтрин появилась через несколько минут. Принюхавшись, спросила:

– Почему здесь пахнет табаком?

Вчера у него ночевала Эмили. Обычно Конор запрещал ей дымить в хижине, но, поскольку она была расстроена, сделал исключение и разрешил курить прямо у входной двери. Несмотря на щедрую порцию освежителя, в воздухе по-прежнему витал запах табака.

– Пара подростков с вечеринки дымили прямо у входа, – солгал Конор.

Он прошел к окну, закрыл его и опустил жалюзи над кроватью, чтобы никто не заглядывал внутрь, когда они выключат свет.

– Оставь открытым, – велела Кэтрин.

Опасаясь, что кто-то услышит их стоны, Конор хотел было запротестовать, но потом понял, к чему она клонит. Угроза разоблачения, пусть и маловероятная, вскружила им головы, и они бросились друг на друга, царапаясь и кусаясь, словно львы, пирующие над добычей. Потом Кэтрин задрала юбку и встала на колени на его постели. Возбуждение только усилилось, когда через окно Конор мельком увидел темные фигуры чопорных гостей, посылающих друг другу воздушные поцелуи.

Как только они закончили, Конор решил, что оставаться вдвоем рискованно: кто угодно мог случайно заглянуть в хижину и застать их врасплох (Конор давно перестал запираться, привыкнув к тому, что в Каттерсе безопасно). Он сказал Кэтрин, что должен вернуться к гостям, поскольку Джон пригласил его на собеседование и он не хочет покидать вечеринку раньше времени, чтобы не показаться невежей. Может, она и не купилась на отговорку, но спорить не стала.

– Ты иди, – сказала она, – а мне надо умыться.

Конор вышел, охваченный презрением к самому себе, которое овладевало им после каждой встречи с Кэтрин, а сегодня – пуще прежнего. Грязное извращение. Именно таков он есть: грязный извращенец. Почему он продолжает заниматься любовью с сорокадевятилетней женщиной, в дочь которой влюблен?

Впрочем, ответ был хорошо ему известен. По той же причине сегодня он согласился на быстрый секс. Тридцать-сорок минут, которые он проводил с Кэтрин раз в несколько дней, были самыми захватывающими в жизни Конора. Она уделяла ему так мало времени, что даже по прошествии двух месяцев он все еще находился во власти ее чар. Если с Эмили Конор чувствовал себя уютно и защищенно, как кенгуренок в маминой сумке, то каждое свидание с Кэтрин напоминало прыжок с парашютом, грозящим не раскрыться, но в последний момент спасающим Конору жизнь. И он не знал, какое из ощущений нравится ему больше.

Вернувшись к гостям, Конор достал смартфон, выключил авиарежим и увидел несколько сообщений от Эмили. Она спрашивала, подходит ли вечеринка к концу или уже закончилась и можно ли ей прийти. Чуть выше мелькнуло уведомление о том, что его последнее сообщение об отмене встречи не доставлено.

А вот и сама Эмили – стоит у рыбного бара и высасывает устрицу из раковины, беседуя с одним из кузенов.