Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

– Не была там с самого детства, – призналась Эмили. – Паром отправляется в десять утра, значит, из дома надо выйти в девять. Пообедаем там же, а вернемся часам к восьми. У тебя тут чек на полу.

– У меня на полу чек?

– Да, чек, – повторила Эмили. – На полу.

Чек действительно лежал на полу у прикроватного столика лицевой стороной вниз. Должно быть, Кэтрин оставила его на столике у открытого окна, когда Конор ушел, и листок сдуло ветром, а он не заметил. Эмили нагнулась за ним с матраса.

– Я подниму, – сказал он, метнувшись к постели, чтобы опередить Эмили, но не успел. Она подняла чек с пола, и он выхватил его у нее из рук.

– Стоп. Я правильно прочитала? – спросила Эмили.

Она увидела имя матери. Надо срочно придумать оправдание.

– Что?

– Он на триста долларов? Я думала, твои уроки стоят сто пятьдесят.

Она носила точки с толстыми линзами и почти ничего без них не видела. Поэтому – о чудо! – разглядела только сумму.

– Так и есть, – ответил Конор, спрятав чек в карман. – Сюзанна Эстабрук заплатила мне сразу за два. Иногда она забывает чековую книжку.

– А. – Эмили погладила его ногу с кровати. – Если честно, меня это даже заводит. Странно, да? Пишу о том, сколько горя деньги принесли моей семье, а когда вижу твой чек, испытываю возбуждение.

– Бывает, – ответил Конор.

Эмили схватила его за ремень брюк и притянула к себе.

– Я все еще возбуждена, – сказала она.

Пока они целовались, она гладила его ширинку, а потом расстегнула ее. В разгар возбуждения, усиливающегося с каждой секундой, – возможно, именно этого не хватало их вялой сексуальной жизни: ему лишь нужно было стать добытчиком или оказаться на грани разоблачения и утолить свою распущенность, – Конор неожиданно вспомнил, что не мылся с тех пор, как вошел в ее мать полтора часа назад. Эмили принимала противозачаточные, поскольку они перестали пользоваться презервативами через пару недель после первого секса.

– Я грязный, – сказал он, оттолкнув ее руку.

– Знаю.

– Серьезно. Я еще не принимал душ сегодня. И играл в теннис. Надо хотя бы подмыться. Там, наверное, не очень приятный запах.

– Мне нравится, когда ты потный после тренировки. Пахнешь как суровый мужик, выполняющий настоящую работу. – Она придвинулась ближе к его промежности и глубоко вдохнула. Нос ее оказался в миллиметрах от запаха ее матери и спрятанного в кармане чека.

– Я в душ, – буркнул Конор, отстранившись.

– Не задерживайся, – ответила Эмили.

Он привел себя в порядок, тщательно смыв в раковине мускусный запах Кэтрин и другие флюиды, оставленные ею после себя. При мысли о произошедшем его затошнило, хотя главным объектом отвращения был он сам. Может, где-то на подсознательном уровне он даже хотел, чтобы его поймали, ведь в таком случае ему не придется самому принимать решение, а тревога, вызванная неопределенностью, наконец отступит.

Помочившись, он снял смартфон с авиарежима и увидел четыре текстовых и три голосовых сообщения от Кэтрин. Во всех текстовых, которые она отправила одно за другим полчаса назад, было написано одно и то же слово: «Урок». Понизив громкость, он послушал голосовые.

«Возьми трубку», – призывало первое. «Ответь мне», – сказала она во втором. А в последнем, доставленном всего десять минут назад: «Если не ответишь, я приду».

Он осуществлял свой план целое лето без единого промаха, но теперь катастрофа неизбежна. Эмили, скорее всего, уже разделась и ждет его в постели.

«Только что получил сообщения, – ответил он Кэтрин. – Плохая связь. Я отравился. Завтра смогу провести урок, если станет легче».

Но, сколько он ни пытался, сообщение не отправлялось. Связь и правда была плохая.

Кэтрин будет здесь минут через пять. Остается одно: звонить. Он открыл воду в душе и набрал ее номер. Спустя несколько секунд звонок все-таки прошел, и она взяла трубку.

– Где тебя черти носят? – рявкнула Кэтрин. На фоне глухо рокотал океан.

– Я отравился, – прошептал Конор. – Наверное, в рыбном баре. Меня рвет уже почти час.

– О… – Она тяжело дышала, видимо устав от долгой ходьбы. – Поняла. Могу принести лекарства.

– Не надо. У меня есть. И дело не только в рвоте. У меня… проблемы с желудком. – Мама однажды рассказывала, что симулянты, приходившие на прием, часто жаловались на диарею, поскольку этот диагноз было невозможно проверить, да и кому придет в голову сочинять о себе такое? – Я скоро приду в норму, но не хочу, чтобы меня видели в таком состоянии.

Ему показалось, что она остановилась.

– Ладно. Если поправишься, приходи завтра после обеда. Дочери весь день не будет дома.

– Хорошо, – сказал Конор. – Отключаюсь. Сейчас стошнит.

Он вновь перевел смартфон в авиарежим и залез в душ. Беды удалось избежать, но он допустил слишком большую оплошность; не стоило встречаться с обеими в один и тот же вечер, особенно после того, как Кэтрин могла видеть его в компании Эмили на вечеринке.

Конор вышел из ванной с обернутым вокруг талии полотенцем. Эмили лежала под одеялом, обнаженная до пояса.

– Кто это был?

– Ты о ком?

– Я слышала, как ты говорил по телефону.

– А. Это мама. Попросила помочь с заявлением на получение пособия. – Он отвернулся и скинул полотенце. – Я совсем забыл, что завтра в полдень у меня тренировка с каким-то парнем из Таннерса. К сожалению, не смогу составить вам компанию.

– А разве нельзя ее перенести?

– Он говорил, что уезжает в понедельник.

– Может, отменишь?

– В жизни не отменял уроки.

– Я сама заплачу тебе сто пятьдесят баксов, – предложила Эмили. – Ерунда.

На мгновение он замер, а потом сказал:

– Похоже, ты решила, что можешь заставлять меня плясать под свою дудку, швыряясь деньгами. Как будто я твой…

– Прости, – перебила Эмили.

Конор намеренно говорил строго, чтобы произвести на нее впечатление, и все же какая-то его часть, та, что гордилась каждым заработанным центом, доставшимся тяжелым трудом, была искренне оскорблена беспечностью Эмили. Неужели она, как и ее мать, считает, что может держать его под каблуком с помощью денег? А еще противнее, что она назвала «ерундой» сто пятьдесят долларов. Сумму, которая никогда не перестанет казаться ему значительной.

– Ну прости-и-и, – игриво протянула она. – Конни, малыш, идем в постельку. Ну пожалуйста!

Конор понимал, что должен быть благодарен ей: Эмили ему подыграла, пусть только ради того, чтобы избежать ссоры. Но вместо этого он повернулся к ней спиной и продолжил мыть посуду. Ни один из них не проронил ни слова, пока Конор отскребал остатки яичницы от сковородки металлической мочалкой.

– Иногда… – Эмили замялась, прежде чем продолжить. – Иногда