Невеста была в черном. Черный занавес - Корнелл Вулрич

–Иди первой. Одна ты в большей безопасности. Они не знают, как ты выглядишь. Не оглядывайся на наш дом, не смотри по сторонам. Просто иди до угла с таким видом, словно куда-то направляешься по делам.

Она шагнула за стеклянную наружную дверь, направляемая его рукой. Он вытянул шею: улица казалась пустой, ничьи силуэты не маячили возле их собственного крыльца; ничто не шевелилось ни с враждебной, ни с какой-либо иной целью. Он мягко подтолкнул ее вперед, словно учил ребенка ходить без посторонней помощи.

–Иди, дорогая. Делай, как я велел. Еще минута – и может быть слишком поздно…

Она жалобно всхлипнула, выражая свою готовность повиноваться. И вот Фрэнк остался у выхода один, а Вирджиния зашагала прочь, тихо стуча каблуками по тротуару. В ее походке не было той легкой, нервозной спешки, которая всегда проявляется у респектабельных женщин, вынужденных идти по улице поздно ночью в одиночестве.

Фрэнк медлил, сколько мог. На Вирджинию саму по себе вряд ли могли обратить внимание, а вот если кто-то заметит, что он идет за ней следом… Должно быть, его жена уже преодолела половину расстояния до угла. Никто не подбежал, чтобы остановить и расспросить. Никто не окликнул.

Так или иначе, ему пришла пора покинуть этот дом. Преследователи могли в любой момент обнаружить, каким путем побега он воспользовался. Просто невероятно, что они до сих пор ничего не нашли; это же был единственный оставшийся выход из квартиры.

Он перевел дух, наконец-то решившись, осторожно протиснулся через приоткрытую дверь и вышел на уличный простор. На миг, прежде чем отвернуться от дома, отчетливо увидел продолговатые пятна тусклого света, отбрасываемые окнами его квартиры, где горел свет; пятна лежали поперек тротуара. Он повернул туда, куда ушла Вирджиния, и двинулся вперед быстрым шагом. Его спина была неестественно напряжена из-за страха погони, и пришлось напрячь мышцы шеи, подавляя желание обернуться. На улице было очень темно, и через несколько шагов его уже нельзя было опознать издалека. Единственный уличный фонарь в промежутке до угла находился на противоположной стороне улицы. Он оставлял Фрэнку узкую полосу мрака вдоль ее периметра.

На углу Фрэнк оглянулся. Не смог сдержаться. Они с Вирджинией бросили свой дом, место, столь внезапно подвергшееся атаке, ставшее полем битвы. Даже на таком расстоянии он по-прежнему мог различить освещенные фасадные окна, похожие на бледные шрамы. По большому счету, только в них и горел свет в столь поздний час, хотя кое-где в непосредственной близости начали зажигаться и другие, отзываясь на шум.

Он свернул за угол, и настоящее стало прошлым, прошлое – настоящим.

Вирджиния нашла такси без водителя и, забившись в него, ждала неподалеку, за углом. Вблизи светилась прямоугольная витрина круглосуточной закусочной.

Он подошел к машине с противоположной стороны, стараясь, чтобы она находилась между ним и заведением. Вирджиния хотела, чтобы он сел рядом. Она держала дверь открытой, ждала. Он снова закрыл ее снаружи.

–Нет, Вирджиния, я с тобой не поеду. Милая, уезжай из города и возвращайся к матери. Оставайся там, пока не получишь от меня весточку, чтобы я всегда знал, где тебя найти. Что бы со мной ни случилось, я буду уверен, что ты в безопасности. Они не свяжут тебя с той квартирой. Ты миссис Вирджиния Таунсенд, чей муж исчез три года назад; с тех пор ты его не видела. Не пытайся найти меня каким-либо образом, ради твоего же блага. Я увижу тебя снова… когда-нибудь. И что бы ты ни услышала, чем бы это все ни обернулось, отпусти меня даже в мыслях, как уже сделала раньше.

Она схватила его за запястье обеими руками.

–Нет! Позволь мне рискнуть вместе с тобой! Фрэнк, я не боюсь, я не трусиха! Для чего еще нужна жена? В чем же смысл брака?

Он мягко, но настойчиво высвободил руку.

–Дорогая, когда мужчина падает в канализацию или выгребную яму, он не тянет за собой тех, кого любит больше всего на свете. А теперь прощай и делай, как я тебе говорю, если любишь меня.

Их губы встретились жадно, почти яростно, через открытое окно такси. Слеза, сорвавшаяся с ее ресниц, скатилась по его щеке. Он с усилием отдернул голову.

–Я пойду в ту сторону. Когда скроюсь из виду, посигналь водителю. Прощай, дорогая.

Он растворился в безликой ночи, оставив позади половину себя. Через несколько минут несколько раз недовольно пискнул гудок такси. Звук, который слышишь по сто раз на дню и никогда не задумываешься о нем дважды. Он даже не думал, что гудок такси способен ранить в самое сердце.

Фрэнк оглянулся: тающие красные огоньки габаритов – вот и все, что осталось от его брака.

Он никогда не осознавал, как сильно на самом деле любит ее, до этого самого момента, когда ее больше с ним не было. Он оглянулся еще раз; даже габариты исчезли. Теперь существовали только он сам, ночь и прошлое.

Он продолжал идти, отмечая перекрестки, как железнодорожные шпалы у себя под ногами, пока один только фактор расстояния не обеспечил ему некоторую защищенность, пусть даже ненадолго. В какой-то момент он достал сигарету и поднес ее ко рту, не сбавляя шага. Затем посмотрел вперед и отбросил, не зажигая.

Ему навстречу медленно шел полицейский, с любопытством разглядывая всех, кто попадался на глаза.

Фрэнк понял, что не должен сейчас запнуться или невольно съежиться, ведь они вот-вот сойдутся, он и этот заплутавший патрульный. Вот и он. Вот и все.

Их взгляды встретились.

–Холодновато, не правда ли? – неожиданно для самого себя проговорил Фрэнк и как будто услышал собственный голос со стороны.

Голос полицейского донесся уже из-за спины:

–Да уж, холодрыга та еще.

Шаги удалились. Пороховая бочка подозрений только что миновала его и, к счастью, не воспламенилась. Хватило бы случайной искры – ускорить шаг, оглянуться, и…

По мере того, как Фрэнк шел сквозь руины своих погубленных надежд, смиряясь с ними, стирая их в пыль, пока небо на горизонте не окрасилось в серый цвет, в его разуме медленно, но неумолимо проступал план действий. Поскольку настоящее перестало быть надежным убежищем, ему придется вернуться в прошлое, чтобы найти ответы на вопросы. Вернуться в прошлое, которое так с ним поступило, и вынудить его отступить или позволить поглотить себя. Вернуться в прошлое, если он сможет его разыскать.

Пока что в его распоряжении была всего лишь лазейка, похожая на потайной вход