Тайна «Лисьей норы» - Виктория Борисовна Дьякова

в десятый класс переходила. Летом. В 1970 году получается. – Аня и Максим переглянулись. – Где уж она болталась, неизвестно. Только в 1981 году нашли эту Зину в болоте. Утопла она. Вскоре после того, как от Изотовой сбежала. Лет десять в болоте пролежала, никто не знал. А тут новые цеха для завода решили строить, болото начали осушать – вот и нашли. Туда ей и дорога! Все только вздохнули с облегчением. – Ирина Андреевна перекрестилась. – Бог отвел. Только еще не хватало, чтобы маньячка у нас ходила.

– Так, а кто ее опознал? – быстро спросила Аня. – Ее кто-то опознал?

– Так сестра Изотовой и опознала. Родителей ее тогда уже не было в живых. Как-то быстро они умерли друг за другом. И бабушка тоже умерла.

– И могила у нее имеется?

– А как же! Сестра Серафимы ее похоронила. Так и написано на табличке «Изотова Зинаида Ивановна». Ивановна – это в честь отца Серафимы. Она ей отчество своего отца дала. Не хотела Агафья, сестра то есть, это делать – подозревала, что не без ее участия Серафима на тот свет отправилась, но люди-то что скажут? Пришлось. Вот рядом с Серафимой и похоронила.

– Ирина Андреевна, а вот об Изотовых можно поподробнее. – Аня задумалась. – Значит, Серафима Ивановна – правильно? – работала в психдиспансере, куда отправили Зину Краснову, нянечкой. Та показалась ей незаслуженно обиженной, тихой девочкой, и она ее удочерила. А как насчет диагноза Зинаиды? Как ее из диспансера выпустили?

– Ее не выпускали сначала. Потом вроде комиссия какая-то собиралась, признали ее вполне нормальной, не знаю уж, как там по-научному называется. – Ирина Андреевна пожала плечами. – Мол, переросла свои отклонения, выправилась. Ну, им тоже надо места освобождать, сумасшедших-то много, вон сколько алкоголиков и наркоманов, все детей нарожают с отклонениями – куда их девать? Вот тех, кто потише – на руки раздавали. И как не дать-то, раз Серафима ее взять готова. Дали. Взяла – себе на голову.

– Серафима Изотова здесь, в Солнцевске, жила? – продолжала спрашивать Аня.

– Нет, она в райцентре, в коммунальной квартире. Ну, как коммунальной? – Ирина Андреевна пожала плечам. – Такая же, как наша, только две семьи живут, у каждой по комнате. Так Серафима одна жила сначала там, потом вот с Зиной.

– Кто соседи были? Постоянные? Имен не знаете?

– Нет, не знаю ничего.

– Ладно. А вот родственники Изотовой были еще? Как я поняла, сестра Агафья, еще кто?

– Вообще, они родом из Елениевки, – ответила Ирина Андреевна. – У них здесь дом был. Мать, отец, четверо детей. Но это еще до войны. Отца их на фронте покалечило, без ноги пришел. Недолго протянул потом. Мать пожила, наверное, до начала шестидесятых. А дети? Агафья, старшая, на заводе работала. Она в родительском доме осталась с семьей. Серафима, вот, вторая, в городе комнату получила. Брат Иван сразу после армии женился и куда-то к жене в Сибирь уехал. А младшая сестра Ефросинья, та в Приозерске проживала – туда замуж вышла. Из сестер только Серафима незамужняя осталась. Очень она переживала свое одиночество, вот и решила девочку удочерить.

– Сейчас в Солнцевске кто-то из Изотовых проживает?

– Да, Сашка, внук Агафьи, на лесоповале работает трактористом. С женой и двумя детишками. Вот Надя с его женой в бухгалтерии сидят вместе. Хотите поговорить? Надя сведет. Да, они и сами ждут! – Ирина Андреевна махнула рукой. – Надя как сказала, что к нам из Питера приедут по делу Лозовского расспрашивать, так они тоже – а почему не к нам?!

– А они что-то знают? – усомнился Максим.

– Понятия не имею. – Ирина Андреевна пожала плечами. – Но охота профигурировать, как говорится.

– Что ж, если они в самом деле к Серафиме Изотовой отношение имеют, то мы обязательно с ними встретимся, – пообещала Аня.

– Только они теперь не в доме живут, в квартире. В восьмидесятых дом их сломали, когда новую многоэтажку строили, там дали квартиру.

– Это не имеет значения. А вот Ирина Андреевна, если вернуться в семидесятый год, в лето перед тем, как вы пошли в десятый класс. Вы говорите, Серафима Изотова умерла летом. Точно не помните когда?

– Ну, где-то в июле, мне кажется. – Ирина Андреевна потерла пальцами лоб. – Точно не скажу. Давно уж было. Мне кажется, после материного дня рождения. А он у нее в июле был. Вот там у них, на заводе, посиделки, как водится. А Агафья не пришла. Сказали, у нее сестра умерла – не может. Да, так и было.

– Ясно, июль 1970-го, – Аня бросила взгляд на Максима. – А вы никуда не уезжали в это лето, все время в Солнцевске находились?

– Да, а куда мне ехать? – Ирина Андреевна пожала плечами. – Мои – все здесь.

– Хорошо. Зою Краснову тем летом, вот после июля месяца, часто встречали? Вы с ней вообще часто общались?

– Да не очень. Близкими подругами мы не были. Но общались. В основном по учебе. Я говорила вам, что в передовых не ходила. А некоторые предметы мне и вовсе трудно давались. Та же химия, физика – уф! Даже сейчас страшно, как вспомнишь. Так Зоя мне помогала всегда. Она всем помогала. Химию она неплохо знала, а чего не знала, так потом Лозовского просила – он нам всем все решал.

– А с кем Зоя дружила? Не помните?

– Как не помнить? С Ерохиной Тасей. Она потом Холодкова стала, как замуж вышла за своего рецидивиста. Но у них такая дружба была, знаете, детская. Пока маленькие были – дружили, даже сидели за одной партой. А потом зависть развела их. Очень Тася Зое завидовала. Что красивее она, живет богаче, мальчики все в нее влюблены. Я вот такой завистью не мучилась, ну нет – так и нет. А Таисия все на равных хотела. А не получалось. Так она даже в десятый класс не пошла. Ушла с восьмого, как школу закрыли на реконструкцию. На завод устроилась разнорабочей. И с Зоей год не разговаривала.

– Таисия Холодкова, говорите, бабушка Иры Холодковой? – переспросила Аня.

– Да, она. Внучку жалко. – Ирина Андреевна опустила голову. – Говорила ей мать, не отрывайся от родных мест, до добра не доведет. Не послушалась.

– Вы говорите, год не разговаривали. А потом?

– А потом как-то, мы уже в десятом классе были, встретила их, болтали как ни в чем не бывало. Еще с Веркой Полосюк дружила она, – вдруг вспомнила Ирина Андреевна. – Это Верка им с Лозовским ключ от черного хода в клуб дала. У нее внучка потом манекенщицей стала, да тоже погибла.

– Артемьева? – уточнила Аня. – Так-так. Понятно. А из лета