Тайна «Лисьей норы» - Виктория Борисовна Дьякова

сквозь стены видеть умела, – сообщила вдруг Ирина Андреевна, понизив голос. – И не только сквозь стены. Как-то она мне сказала, а знаешь, твой Ванька в соседнем классе с девчонкой из девятого класса целуется. Вот прямо сейчас. Ну, тогда с одноклассником был у меня короткий роман. – Ирина Андреевна смущенно потупилась. – Я его потом бросила. Я туда побежала – правда. Я разозлилась, на Зою напала, мол, ты знала. Мне ничего не говорила. Она – не знала ничего, вот только сейчас увидела. «Да как ты увидела?» А она: «Хочешь, скажу тебе, что в твоем портфеле, вот все, до последнего карандаша, перечислю?» Ну, говорю, перечисли. Уверена была, что не сможет. А она все перечислила. Даже старую варежку на дне, которая там с прошлого года лежала, я ее вынуть забыла. Я про нее не знала – а она сказала! Вот так! Я ее с тех пор побаиваться стала. Она заметила и дразнила меня: «Хочешь, скажу, какого цвета у тебя трусы?» – Ирина Андреевна сделала паузу, вспоминая. – Фомку моего не любила. Я бы его придушила, говорила, за его выходки. Вообще, животных перестала любить. И людей тоже. Золото, серебро – это ее привлекало. А еще она очень заинтересовалась историей елениевской усадьбы. Помню, все книжки какие-то читала. Они вместе с Лозовским читали. И в усадьбу ходила частенько. Я тоже думала – раньше так боялась, а теперь хоть бы что. Там она с каким-то ювелиром питерским познакомилась, он к родственникам в Солнцевск приезжал, это уже после выпускного было. Тоже на елениевских богатствах помешанный. Как уж они дальше общались или нет – точно не знаю. Но помню, Лозовский очень ревновал ее. Увлеклась она рассказами ювелира – это факт. Говорили, что он ей потом в институт помог поступить и выставки ее устраивал.

– Фамилия ювелира не Игнатьев была? – уточнила Аня.

– Не знаю. – Ирина Андреевна пожала плечами. – Зоя мне не рассказывала. Мы как после десятого класса разбежались – так все. Больше не общались. Разошлись дорожки.

«Вам повезло, – подумала Аня, – что в вашем доме ничего из елениевского наследства не осело. А вот Холодковым и Полосюк повезло меньше – их дорожки очень даже с Зоей-Зиной пересеклись и закончилось это трагедией».

– Скажите, Ирина Андреевна, а фотографии школьной поры у вас сохранились? – спросила Аня.

– А как же! – Первой вскочила Надя. – Мы как узнали, что про Лозовского спрашивать станут, так сразу и приготовили все, что есть. Сейчас принесу. С семидесятых годов лежат, мы ж никуда не переезжали. Сейчас принесу.

– Варенье вкусное у вас, – похвалил Максим. – Ягодки-то здесь собирали, на болоте?

– Да, – кивнула Ирина Андреевна. – Ходим с внучкой каждое лето. Там места знать надо, где не опасно. Но мы местные – нам все известно.

– Вот, смотрите, тут у нас полный архив. – Надя положила на стол несколько старых фотоальбомов. – Считай, с царских времен, как фотки начали делать. Вот смотрите, прапрадед мой, в Первую мировую, видите, в шинели стоит, перед отправкой на фронт сфоткали. А это вот отец бабы Иры Андрей Кузьмич. В сорок первом. Тоже перед эшелоном. А это он же в сорок пятом, как вернулся.

– Прапрадеды тоже здесь, в Елениевке, жили? – уточнил Максим.

– А где ж еще?! Вон в старой усадьбе работали да на лесозаготовках, как и нынче. У нас жизнь простая, – рассмеялась Надя.

– Значит, и графа Елениева знавали? И супругу его Анну Николаевну? – продолжал спрашивать Максим. – Говорят, демоническая женщина была.

– Ну, легенды разные ходят. – Надя пожала плечами. – Но в нашей семье о ней никто ничего плохого не передавал, верно, баба? – обратилась она к Ирине Андреевне. – Про призраков – все это выдумки. Вот и баба, и я с девчонками, ну, сколько раз в усадьбу бегали и днем, и ночью – нет там никого. И что Анна Николаевна своего супруга чуть не живьем съела – тоже болтовня. От воспаления легких он умер. И могила его была на местном кладбище, в революцию раскопали ее, останки из гроба выбросили, все сокровища искали, а собирать-то некому было – Анна Николаевна и сама к тому времени умерла.

– Анна Николаевна умерла?! – Аня и Максим спросили в один голос. – И тому свидетели были?!

– А как же. Вот Евдокия Фроловна, прапрабабка моя, она с Анной Николаевной вместе убежала, как большевики нагрянули и усадьбу разорили. Все хотели они на юг пробраться, где беляки были. У Анны Николаевны там родственники имелись. У Деникина в штабе двоюродный брат графа Елениева служил. Ну, и семейство при нем. Она была уверена, что ее примут. Они дружно все жили. Прапрабабка моя очень верная была Анне Николаевне. В перестрелке какой-то она ее собой прикрыла. Потом всю жизнь до конца хромала, пуля кость в ноге повредила. Но в Одессе уже тиф свалил их обеих. Прапрабабка-то выжила. А вот Анна Николаевна – нет. Тонкая, хрупкая была особа. Не справилась. За ней ее подруги по Институту благородных девиц ухаживали. Не спасли. Там, в Одессе, и похоронена. Уж могилка не сохранилась, наверное, столько лет прошло.

– По Институту благородных девиц?! – Аня опять изумилась. – Разве Анна Николаевна не была англичанкой? Не в Лондоне граф Елениев ее встретил?

– Да в каком Лондоне? – Надя пожала плечами. – Ну, не знаю, может быть, в Лондоне-то она и бывала. Но родилась она в Санкт-Петербурге. Лагутинская ее девичья фамилия была. Отец вроде как генералом служил. Мать рано умерла, вот ее в Смольный институт и определили.

– Значит, никаких японских колдуний в роду Анны Николаевны не было? – уточнила Аня.

– Не было, – твердо ответила Надя. – Русская она. Дворянка. Православная. В церковь ходила. Это они с бабкой Евдокией моей – каждое воскресенье, как штык. Японское – это да, граф Елениев всем этим очень интересовался, он и в Университете лекции читал, язык знал хорошо, культуру. Анна Николаевна его интересы разделяла. Вот из лука японского научилась стрелять – всех в округе пугала, было такое. Но сама она к Японии никакого отношения не имела – это точно.

– Значит – выдумки. Кто ж придумал это все? – Аня спросила скорей сама себя, чем собеседницу. – Тот, кому выгодно, конечно. А кому выгодно? Не ювелир ли Игнатьев ручку приложил? – Аня взглянула на Максима. – Он и Зое мозги запудрил.

– Очень похоже, – тот кивнул. – А что же возлюбленная графа Елениева, его соседка Екатерина Полишина? – спросил он у Нади. – Известна была такая? Говорят, Анна Николаевна сначала гувернанткой в дом Елениева приехала, его племянников воспитывать. А потом Полишину эту сжила со свету и