Тайна «Лисьей норы» - Виктория Борисовна Дьякова

– Ну, телефонов у них не было. – Александр усмехнулся. – Не сейчас. Телефон роскошью считался, только у начальства стоял. Бабка сама поехала в райцентр, по каким-то делам. И зашла к Серафиме. Она всегда к ней заходила, как туда ездила. Грызла ее совесть. Все не так вышло, как она думала. Годы шли, а Серафима-то жизнь свою не устроила. Сама понимала, что Серафимину жизнь она у нее украла. Да и люди долго смотрели на нее с осуждением. Потом уж как-то сгладилось. Серафима холодно с ней общалась За стол не сажала, чаем не угощала. Но пускала, так, поговорить. О матери, о сестре, о брате. Они ж Серафиме писали, бабке – нет. Она ничего о них не знала. Вот так вот заехала один раз, а там – девочка. Дочка моя, Серафима сказала. Удочерила. «Ты с ума сошла?! – бабка воскликнула. – Взяла ребенка в диспансере, там же все больные!» Но Серафима так окрысилась, мол, ты мое счастье украла, не тебе меня учить, что бабка в слезах убежала. Но потом она смирилась, стала ездить почаще, гостинцы Зине возила.

– Какое у нее впечатление было от Зины? Как Зина вела себя, спокойно?

– Ну, вначале все очень мирно было. Зина слушалась, вела себя прилично. Какой у нее диагноз был, Серафима бабке не говорила. Скрывала. Но бабка замечала, что счастья у нее от присутствия ребенка поубавилось. Как подросла, Зина эта Серафиму, как говорится, к ногтю прижала. Всем в доме распоряжалась. Выгоняла приемную мать из дома, когда она ей мешала. Серафима даже на кухню спать уходила, боялась при ней засыпать. А так все-таки соседи еще дома. Услышат, если что.

– А мешала, вы сказали, в чем? Девочка агрессивная была?

– Садистка натуральная! Отлавливала на улице бездомных котят, собачек маленьких притаскивала, убивала, разделывала по частям и обгладывала кости. Тьфу. – Александр махнул рукой. – Заболевание у нее какое-то такое было. Что-то в мозгу не так. Но я точно не знаю. А когда Серафима пыталась ее воспитывать, что так делать нельзя, она брала нож, который всегда под подушкой держала, и говорила, мол, с тобой то же самое будет, если будешь приставать. Маньячка!

– А вот такие подробности они как стали известны? – уточнила Аня. – Это слухи или кто-то свидетелем был?

– Свидетелей, кроме Серафимы, не было. Она так напугана была, и так ей стыдно было перед людьми, что она все скрывала. Но потом не выдержала, рассказала бабке как-то в одну из встреч. Зина как раз в школе была. Уж в последнем классе или в предпоследнем. Она в диспансере училась. Только жила у Серафимы. Там и врачи ее наблюдали.

– А что врачи говорили?

– Говорили, что ничего сделать нельзя. Природа такая, извращенная. Мол, вас предупреждали. Вы не верили. Теперь что делать? Вот паспорт получит, станет самостоятельной, все – добро пожаловать в психушку. Так она пока котят кушает, но и человека может съесть, зарезать-то точно, опасный элемент.

– Вот документы и фотографии, которые от Серафимы остались. – Валентина положила перед Аней несколько канцелярских папок с завязками. – Мы все собрали.

– Спасибо, сейчас посмотрим, – кивнула Аня. – А Зина знала, что ее ждет лечебница?

– Да, Серафима ее пугала, мол, не изменишься, пойдешь в психушку. Все надеялась, что та одумается.

– А Зина решила по-другому. – Аня обернулась к Максиму. – Выходит, никакого иного пути остаться на свободе, кроме как убить приемную мать, а затем и Зою, чтобы выдать себя за нее, у Зины не было. И похоже, так она и сделала. Иначе всю жизнь она бы провела за решеткой. Что ж, мотив существенный. Очень серьезный мотив.

– Только вот вопрос, был ли у нее паспорт? – усомнился Максим. – Его же в шестнадцать получали. А восьмой класс она окончила в пятнадцать. У нее когда день рождения?

– Вот именно. Я навела справки по Зое Красновой, – ответила Аня. – У девочек день рождения в декабре, и в школу Зоя пошла, когда ей было 7 лет и девять месяцев. Значит, шестнадцать ей исполнилось в восьмом классе, в декабре она паспорт получила. А значит, и Зина тоже. Тут все совпадает. Паспорт у Зины на руках, мама приемная ей больше не нужна. Но поскольку она под наблюдением и результаты наблюдения неутешительные, впереди ей грозит пожизненное заключение в психушке. Память у таких особ обостренная, цепкая. Если Зоя плохо помнила сестру, то та ее и родителей хорошо помнила. Вот она и решила стать у них, у родителей, вместо Зои. А значит, – начать новую жизнь. Вот она и начала, похоже.

– Вот здесь, в документах, копия есть со свидетельства о рождении Зины, – подсказала Валентина. – Сейчас покажу. – Она раскрыла верхнюю папку.

– Ксерокс? – спросил Максим.

– Какой ксерокс? – усмехнулся Александр. – О ксероксе тогда не слыхивали. Вручную переписывали, а нотариус заверял.

– Вот, посмотрите. Вот дата рождения – 18 декабря 1953 года. – Валентина протянула листочек. – Осторожно. Тут уж сыпется все.

– А у Зинаиды Анатольевны юбилей в этом году, – присвистнул Максим. – Неплохо она пожила, если это она, считай, полвека как сыр в масле. С такими-то отклонениями. И Лозовского при себе продержала – никуда не делся.

– А куда ж он денется, если он соучастник? – спросила Аня.

– Думаешь?

– Конечно. Покрывать преступницу – это тоже соучастие, все равно, из каких намерений. Что ж, давайте посмотрим документы. – Она придвинула к себе папку. – Я вот только еще спрошу. Зина с родственниками Серафимы, кроме вашей бабушки, общалась? С сестрой ее и братом? Были они знакомы?

– Не знаю. – Александр пожал плечами. – Знаю, что переписывались они все. Может быть, бывали в гостях. Сказать не могу.

– А вот недвижимость какая-то, земля, ничего такого не было у Серафимы или родственников ее, что могло бы Зине в наследство достаться? – спросила Аня и поспешно добавила, предупреждая вопрос Александра. – Вы знаете, что Лозовская объявлена в розыск. Так вот мы рассматриваем версию, что Лозовская – это не Зоя, это Зина, которая жила под именем Зои много лет. Я говорила уже. Мы ищем, где она может прятаться.

– У Серафимы ничего, кроме комнаты, не было, – решительно ответил Александр. – Да и та – ведомственная. Почему так с похоронами Фимиными торопили – на место ее взяли уже другую женщину, и заселять надо было в комнату жиличку. Она прям с чемоданами на пороге стояла.

– Этим объясняется, что следствие провели так поспешно?

– Отчасти – да. Следователь нажал на соседа-алкаша, – из соседней квартиры, – уточнил Александр. – Соседей-то по коммуналке