Тайна «Лисьей норы» - Виктория Борисовна Дьякова

головой о что-то – через десять лет медэкспертам бывает трудно установить истинные причины смерти, тем более если труп деформировался со временем. А в случае с Зоей, я полагаю, не докапывались особо, никто не требовал. Но иначе как она сняла с нее одежду? Когда Лозовский нашел ее, она была одета в одежду Зои. Не могла она сначала ее утопить, а потом переодеться. Кстати, любопытно было бы почитать протокол осмотра тела – наверняка на теле сохранились фрагменты одежды. Я уверена, что это тот самый цветастый сарафан, который упоминает Липатова. Она переодела труп или… Зоя была без сознания, что не исключено, – и бросила тело в болото. Остальное нам приблизительно понятно. С этого дня Зина исчезает. Она остается только в паспорте, который хранит при себе как зеницу ока. А продолжает жить как Зоя Краснова – жизнью сестры. У нее снова ремиссия. Она завершает обучение в школе, изучает историю елениевского рода, знакомится с ювелиром Игнатьевым. Полагаю, что Игнатьев несет особую ответственность за то, что Зина – Зоя вдруг начинает воображать себя Энн Джонс, а такие люди склонны к маниям, и увлекается идеей вернуть себе коллекцию драгоценностей графа. Для этого она использовала, как я думаю, разнообразные химикаты – газы, жидкости и другое. Не зря же сообразила, что химия – очень полезная наука. Ей нравилось мучить людей, издеваться над ними – не просто забрать их безделушки, это было бы слишком просто.

– А помнишь девушку Александру, которая в восьмидесятых уже годах приехала сюда, чтобы изучать историю усадьбы? – спросил Максим. – Она тоже утонула в болоте. У нее не было елениевских украшений.

– Их не было и у многих других, кроме Александры. Например, у Артема Потапова, которому ты помог. И у дюжины людей кроме него, кого Зора заманивала к себе в поселок, и они исчезали. Где находятся эти люди – следствие, как я понимаю, так и не ответило на этот вопрос. Не обнаружено ни место захоронения, сами люди тоже не обнаружены. Живы они, мертвы? Скорее всего, мертвы. Но где их тела? Все это вопросы к Зоре. Лозовский не знает или скрывает. Но скорее, не знает, я думаю. Иначе бы его дожали. Я думаю, мертвы, – предположила Аня. – Особенность ее болезни состоит в том, как я вижу, что разрушительная сила, собирающаяся внутри, некоторое время копится, а потом выплескивается в насилие и как бы исчезает, освобождает «сосуд», чтобы потом скопиться снова. Только «высвобождая сосуд», выплескивая агрессию, – под прикрытием Лозовского, конечно, он соучастник, – Зора смогла заниматься своей деятельностью так долго. И конечно, надо отдать ей должное, она стопроцентно использовала свои способности в области химии – обставляла все так, что это мистика. Поверишь, будто Энн Джонс вернулась с того света, чтобы забрать то, что принадлежало ей по праву. Доказательств-то нет. И у нас с тобой сейчас только предположения. Версия. Доказательств нет, – повторила Аня.

– А что надо, чтобы появились доказательства? – спросил Максим озабоченно.

– Надо искать. Надо искать химическую лабораторию, где она изготовляла «орудие убийства», так сказать – вещества, вызывавшие галлюцинации, подавлявшие волю, доводившие людей до самоубийства. И даже если найдем, надо доказать, что Зора Анатольевна имеет к этой лаборатории отношение. Полагаю, это тоже будет не просто. Все-таки пятьдесят лет – большой срок. Было время все тщательно скрыть.

– Какие же наши действия?

– Сейчас обследуем кочегарку, – ответила Аня. – Сфотографируем. Потом поедем на кладбище, сфотографируем могилу Зины. Все надо задокументировать. Нам самим здесь не справиться, надо подключать правоохранительные органы. Совершенно точно надо проводить эксгумацию тела Зинаиды Изотовой. Возможно, и Серафимы Изотовой, чтобы доказать убийство. Снова делать экспертизы. Надо поднимать архивы – отказ родителей, историю болезни, историю удочерения. Все пройти по пунктам. Иначе, ну, схватили Зору – как докажешь, что она Зина? Сами мы этого ничего сделать не сможем, тут надо действовать официально. Дело не закрыто – это плюс. Но чтобы наши следаки попу подняли, надо им представить аргументы. Вот мы собираем эти аргументы. Вот аудиозапись показаний свидетелей, фотографии документов. Что еще мы можем сделать? Надо пробить паспорт Изотовой. Копии его у нас нет. Но номер и кем выдан, я записала и сфотографировала. Надо проверить, менялся ли он уже в постсоветское время и на какой паспорт менялся. Это тоже так просто не сделаешь, но надеюсь, Славка, это мой бывший сокурсник, – пояснила Аня, – поможет. Такую мелочь он сделает. Это не труп выкапывать на кладбище. Пробьет по базе. А потом, если обнаружится, что паспорт менялся, надо проверять Росреестр. Какая недвижимость на этот паспорт оформлена. И не только. Где вообще этот паспорт фигурирует. Не исключено, что на него оформлено какое-то помещение, где мы можем найти лабораторию. И наконец, Игнатьев. Ясно, что он тесно общался с Зиной. Может быть, он что-то оставил ей в наследство. Надо взять его данные и пробить по базе. Думаю, с этим Славка тоже поможет. Например, кто хозяйка квартиры на улице Валерия Гаврилина? Агентство недвижимости вряд ли нам сообщит, они обязаны хранить тайну клиента. Но она же зарегистрирована на кого-то? На кого? Не исключено, что на гражданку Изотову. Или на Игнатьева. – Аня замолчала. На лобовом стекле появились мелкие капельки – начал моросить дождь.

– Ну, что, идем? – спросила Аня, обернувшись к Максиму. – Несмотря на любезное предложение Липатовых переночевать у них, я бы хотела сегодня вернуться в Питер. У меня Томас дома. Голодный, да и в туалет ему надо. Уверена, что никакой лаборатории здесь, в заброшенной кочегарке, нет, конечно. Но зафиксировать место, где, возможно, в 1970 году Зина дожидалась Зою, чтобы напасть на нее, – надо.

– А разве сроки давности по тому ее преступлению не истекли? – поинтересовался Максим.

– Истекли, конечно. И по советскому кодексу, и по нынешнему. Но все эти факты могут фигурировать в деле как отягчающие обстоятельства для новых эпизодов. А их у нас, как сам знаешь, немало. Хотя бы взять последнее – гибель Марии, твоей жены. От этого преступления можно протянуть ниточку и к 70-м годам, если правильно выстроить.

– Ясно. – Максим кивнул. – Ну, пошли. – Он вышел из машины. – Навестим логово «аглицкой лисицы», которая на самом деле, как выяснилось, была самая что ни на есть русская.

– Пошли.

Аня тоже вышла из фольксвагена.

– Случай с Александрой Кондратовой, который ты напомнил, – заметила она, подняв воротник пальто, – еще раз убеждает меня в том, что мы на правильном пути. Логово, как ты выражаешься, располагается где-то здесь. Если не в самом Солнцевске, то, возможно, в окрестностях. Энн Джонс