Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

следил за собой. Но разве ты нормальный язык понимаешь? Посмотри на себя, нажрался, как скотина. Еще икать скоро начнешь! Господи, перед людьми стыдно! Ну, на кого ты похож, а? Что мне теперь с тобой делать?

Со стороны казалось, что ее ненаглядный супруг пытается держать себя в руках, но удается это ему с трудом.

– Любаньчик, солнышко! – Сергей со всей старательностью выговаривал слова. – Давай я посижу немножко, и все пройдет…

– Конечно, пройдет, тебя только посади. Ты же отказываться не умеешь! – Она взяла его под руку. – Давай-ка лучше домой, дружок, а то тебя совсем развезет. Только опозориться нам еще не хватало.

Они повернулись к столу.

– Ребята! Извините нас, пожалуйста, – Люба была не на шутку расстроена. – Сережка после работы голодный и прямо сюда. Что-то развезло, как никогда… Марта, прости, дорогая! Еще увидимся. Дай я тебя поцелую…

Сергей со смущенной улыбкой помахал всем рукой, и они направились к выходу. Проходя мимо бильярдных столов, Нестеров споткнулся и едва не упал, если бы не помощь Вани Лукашева, оказавшегося рядом.

– Любаша, давайте я вас отвезу. Куда ему за руль.

Иван говорил спокойно, но в глазах стояли страх и испуг: Нестеров действительно был пьян!

На улице появились уже вчетвером. Ване помог Гладышев, вышедший вслед за ними. Поддерживая с двух сторон Сергея, они усадили его на заднее сиденье, а Люба устроилась на переднем, рядом с Лукашевым. Тронулись в две машины: Иван на джипе Нестерова впереди, Гладышев – за ними. В полном молчании и растерянности Лукашев с Любой отъехали от дипклуба, миновали первый квартал, и тут с заднего сидения прозвучал спокойный голос:

– Ваня, как там наши заклятые друзья?

– Серега, вот гад! Я ж думал, ты с катушек слетел! – Лукашев с восторгом посмотрел в зеркало на своего напарника. – А ты живой, Гаврила! Ну, артист! Во, дает!

– А то! – Нестерову льстило признание старым другом его способностей к перевоплощению. – Любовь, понимаете ли, Григорьевна, в бардачке возьмите пластмассовую коробочку с травкой и передайте мне, пожалуйста. Водочку-то зажевать надо, запашок отбить, а то общаться неудобно.

Он был подчеркнуто вежлив.

– Сережка, ты такой молодчина! – Передавая коробочку, Люба повернулась к нему лицом. – Даже я в какой-то момент поверила.

– Я с тобой вообще не разговариваю. Опозорила меня перед всем соцлагерем! – Нестеров кипел от распиравшего его возмущения. – И где ты только такие обидные слова нашла, вредина? Не-е, этого я тебе никогда не забуду!

– Сам же просил! Кто говорил: «Люба, врежь по полной, чтоб ни у кого никаких сомнений не оставалось»? Пушкин?

– Но не так же, в конце концов! Нет, скажите, пожалуйста, откуда что взялось? С такой злостью набросилась! Мама дорогая! Мегера! Злыдня какая-то!

– Если честно, Нестеров, я давно это сказать хотела, только обидеть боялась. А тут сам напросился, так что извини, дорогой. Все претензии к себе, пожалуйста.

– Ладно, проехали, – с обидой отреагировал Сергей. – Вань, так что с друзьями?

– А бог их знает! Гладышев, собака, мешает. Пристроился сзади и жмет, как привязанный, а я за ним должен еще что-то видеть…

Лукашев говорил с недовольством, но серьезной озабоченности не было.

– Как будто в первый раз, честное слово. Мы же с ним договорились, что… – он прервал себя, не закончив фразу. – Ага, услышал, чертяка! Сигнал дает, уходит.

Машина с дипномерами свернула, и у Лукашева открылся обзор. Теперь он видел, что происходит на дороге, и своими комментариями транслировал картинку Сергею.

– «Тойоты» не видно… а мотороллер идет. Какой, говоришь, колпак на нем был?

– Синий.

– Динамовский, значит. А у этого белый. Может, не наш? Как думаешь?

– Вань, не валяй дурака. Он, пока меня ждал, раз триста шлем мог сменить!

– Нестеров, не заводись. Наш это, наш. Третий поворот за нами делает. Ты башкой своей не крути, пожалуйста, отодвинься лучше в угол, чтоб сзади не просматривался, да и мне меньше мешать будешь.

– Так нормально?

– Молодец!

– Сколько у нас контрольного времени?

Лукашев бросил взгляд на часы.

– Двадцать шесть минут.

– Успеем?

– Не дрейфь, пробьемся. Давай лучше переодевайся.

Джип сошел с центральных ярко освещенных улиц, петляя по спальному району.

– Серега, сейчас через улицу площадь, потом торговый квартал. Есть пожелания или работаем, как договаривались?

Нестеров не успел ответить, в разговор вмешалась Люба:

– Мальчики, вы меня, конечно, извините. Может, я могу вам помочь? А то сижу тут, как кукла.

– Вань, слышал? Девушка в бой рвется. А почему бы и нет? – Нестерову предложение жены показалось удачным. – По идее у нас должна быть какая-то цель в этом районе? Зачем вы с пьяным мужиком к торгашам приехали в такое время? Это, вообще, в противоположной стороне от нашего дома. Давай, Вань, прикроем поездку личными торговыми интересами. Капризом жены, например. Разозлилась женушка на мужа-пьяницу и решила себя побаловать… Любаша, командуй, куда едем?

– На Бронзовую улицу. Я последний раз там с одним старичком торговалась. Жадный, ужас, никак уступать не хотел… Поехали, покажу.

Она внимательно смотрела вперед, боясь в темноте проскочить нужный поворот.

– Вот-вот! Здесь! – вскрикнула Люба, положив руку на локоть Лукашеву. – Сейчас направо! – При этом другой рукой показала налево. Иван же машинально воспринял первую команду, резко крутанул руль вправо, влетел в узкий переулок, и тут же услышал Любин возмущенный голос: – Вань, я же тебе показала, куда свернуть!!! Что ж вы, мужики, такие бестолковые?!

– Да, Лукашев! – с ехидцей протянул Нестеров. – Попал! А представляешь, как я с ней езжу?

И тут же подумал, что на самом деле все не так уж и весело: с маршрута сошли, а смогут ли точно выйти на место встречи, еще вопрос.

– Вань, мы где?

– Я сейчас кружок небольшой сделаю, и опять туда же выйдем, – Лукашев уверенно крутил баранку и пребывал отнюдь не в унылом настроении. – Серый, ребят за нами, вроде, нет. Может, все, что бог не делает, к лучшему? Мы же хотели «потеряться»? Вот и получили, кажется, результат.

– Рано радуешься. Твоими устами…

Они оказались на прежней улице. Сзади было чисто.

– Люб, здесь налево? – Нестеров взял дело в свои руки.

– Я уже тысячу раз вам говорила: налево, налево.

Они проехали от поворота метров сто пятьдесят и остановились. На скрип тормозов из рядом стоящего дома, к палатке, расположенной тут же под фонарем, вышел пожилой мужчина. Увидев Любу, расплылся в приветливой редкозубой улыбке, стал кланяться и приглашать в лавку. Что-то крикнул, обернувшись к открытой двери, и девочка лет десяти вынесла старинное бронзовое блюдо тонкой ручной работы с драконами и сложным цветочным орнаментом по краю. Судя по тому, как Люба сразу стала активно что-то обсуждать с продавцом, это и был предмет их предыдущего торга.

Из-за джипа Нестерова, с противоположной стороны улицы, появился мужчина, которого они не заметили раньше. Остановившись, он стал рассматривать безделушки, разложенные под стеклом на витрине лавки. Когда мадам Нестерова, судя по всему, уговорила продавца, достала деньги и стала рассчитываться, повернулся и пошел