Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

в машине, позволит дополнительно зашифровать мой выход на встречу с агентом. Ведь для всего окружения и, в первую очередь, для сотрудников контрразведки, осуществляющих за мной наблюдение, – это просто семейный выезд на встречу с друзьями. Я выпил, расслабился, за руль пьяным садиться…

– Ладно, Сергей Владимирович, убедил.

Станислав Михайлович, сжав пальцы в замок, положил руки на стол и несколько секунд, молча, смотрел Нестерову в глаза.

– План твой принимается, – сказал он так тяжело, будто воз железа тащил. – Но помни: главное – безопасность и осмотрительность. Не рискуй почем зря. Можем потерять больше, чем найдем… Иди, готовься. Прощаться не будем.

«Мы ж не покойники», – молча продолжил за руководителя Сергей, а вслух произнес:

– До встречи, Станислав Михайлович.

Времени оставалось мало. Нестеров спустился на первый этаж, где его ждали Лукашев и Гладышев. Подниматься для разговора в референтуру не хотелось, и они вышли на воздух, еще раз уточнили порядок действий, обсудили детали и ударили по рукам, прекрасно понимая, насколько условными могут быть договоренности по операции в городе, набитом военными и полицейскими с неизвестными целями и задачами. Успокаивало, что они не первый раз работали в таком составе и научились понимать друг друга без слов.

Домой Сергей приехал в половине шестого. В ванной Люба заканчивала свой туалет и буквально через секунду, как он перешагнул порог квартиры, вышла ему навстречу.

– Я готова. Нравится?

На ней был легкий брючный костюм светло-бежевого цвета, из украшений – набор из розового жемчуга, который он подарил ей в прошлом году.

– Любовь моя, ты самая прекрасная женщина из всех, кого я знаю! – С восторгом воскликнул он – и получил в ответ фразу, на которую совсем не рассчитывал:

– Учитывая твой богатый опыт в общении с женщинами, это должно звучать, как комплимент?

Голос был напряженным, и Сергей понял, в чем дело.

– Любаньчик! – Он, взяв ее лицо в ладони, поцеловал зеленые, цвета молодой весенней травы глаза. – Не волнуйся, солнышко, все будет хорошо. Верь мне, я никогда тебя не обманывал.

– Только это мне и остается, – с грустью сказала она, освобождаясь от его объятий. – Что-то неспокойно у меня на душе, Сереженька.

– Выбрось дурные мысли из головы, любовь моя! Все как обычно. Ничего нового. Вперед, – произнес он сугубо деловым тоном, посмотрев на часы. – Подарок не забыли?

– Вот он, на столе.

Жена взяла небольшой пакетик, перевязанный красной шелковой ленточкой, он – цветы, и они вышли из квартиры.

Без пяти шесть нестеровский джип въехал на заасфальтированную площадку перед дипклубом, приспособленную под стоянку. Сергей не стал торопиться, со второго захода нашел место для парковки, и тем самым дал возможность «сопровождающим лицам» занять удобные позиции. «Мотоциклист» устроился в кафе напротив, контролируя вход в дипклуб и находящиеся рядом машины, а «тойота» спряталась за углом, готовая к выезду в любом направлении.

Они были уже на пороге заведения, когда сзади послышался знакомый голос:

– Товарищи Нестеровы, подождите чут-чут!

Это были Борис и Мария из болгарского торгпредства, с которыми они дружили почти с самого приезда.

– Привет, дорогие! – Нестеров посчитал встречу добрым знаком. – Как хорошо, что мы встретились. Пошли все вместе.

– То ест, нанесем двойной удар? Так говорят по-русски?

– Так, так. Борис. Опять скромничаешь?

– Нет, что ты! Я толко пытаюс не забыт русский язык и говорит исключително правилно, – с лукавой улыбкой парировал болгарин, в общей сложности восемь лет отучившийся в Москве.

В полусумраке клуба они не сразу сориентировались, но тут же услышали призывные голоса:

– Пше прошу, пани и паны!

Хоть и приехали они вовремя, но чешская пара оказалась первой, и праздник набирал обороты. Минут через тридцать разбились по интересам: мужчины обсуждали условия и результаты местной рыбалки, а женщины – последние семейные новости. Говорили, в основном, по-русски: язык, в большей или меньшей степени, знали все.

– Люба! – Марта знала Нестеровых дольше всех. – Расскажи еще про вашего Олега. Так интересно! Он уже большой мальчик, а ведь был совсем кроха.

– Сережкина мама в последнем письме написала, как они ходили поступать в секцию хоккея с шайбой, – Любе льстило внимание к ее сыну, которого почти все сидящие за столом помнили по первому году их командировки. – Пришли они во Дворец спорта, у нас недалеко от дома его построили, а тренер секции, как только с ним заговорили, заявил, что прием закончен, надо было раньше приходить, а сейчас ребят набрали в команду с лихвой, так что давайте на следующий год. Свекровь, конечно, расстроилась, а Олег, видя такое дело, не отступает: «Товарищ тренер, у нас мама и папа на ответственной работе за границей, очень далеко отсюда. Я им обещал, что обязательно буду заниматься хоккеем, как настоящий мужчина». Тренер со смешком ему отвечает: «Слабоват ты, по-моему, малец, для настоящего мужчины. Сделаешь сто приседаний и столько же подъемов на скамейку, тогда запишу в секцию». И, представляете, Олежка сделал все сто приседаний, а потом, почти без отдыха, стал на скамейку вставать. Тренер остолбенел от удивления. «Да, – говорит, – настойчивый ты парень, придется взять тебя в команду». Свекровь…

Она прервала себя, не закончив рассказ.

– Эй, Нестеров! Может, полегче? А то ты сегодня без обеда, дорогой. На голодный желудок, сам знаешь…

Нестеров с извиняющейся улыбкой, обращенной к соратникам по борьбе с алкоголем, поставил рюмку на стол.

– Ты бы поменьше на водочку налегал, глядишь, и выглядел бы получше! – Обращаясь к подругам, Люба переключилась на другую тему: – Я в последний отпуск старого приятеля встретила, в свое время бегал за мной, не знала, куда спрятаться… – Она улыбнулась, вспомнив институтское житье. – Был замухрышка, смотреть не на что. А сейчас! Плечи расправил, голову поднял, с лицом что-то произошло… Нет, правда-правда, девочки. Совсем другое лицо стало! Красавец – не красавец, но глаз положить есть куда…

– И где же ты его встретила? – спросил всегда все слушающий и слышащий Сергей.

– На Арбате. А разве я тебе не говорила, как случайно столкнулась с Николашей? Ты должен его помнить, он для нашей кавээновской команды сценарии писал…

– Да, да. Конечно… – протянул пораженный Нестеров. Умом он понимал, что таких неимоверных совпадений не бывает: его сон, рассказанный резиденту, и то, что сейчас рассказала Люба. Но, как и чем объяснить услышанное, тоже не знал. Может, поэтому с охотой откликнулся на призыв поддержать еще один мужской тост. К реальности его вернул совсем неласковый голос жены:

– Сергей, я тебе говорила, чтобы ты не увлекался? Говорила? Ты что творишь? Ну-ка, встань из-за стола! Выйди, я тебе говорю!

Нестеров с неохотой, качнувшись, выбрался в проход и встал перед женой, опустив руки. Вид у него был как у нашкодившего школьника. Они стояли в паре метров от сидевших за столом друзей и те хорошо слышали разговор Нестеровых.

– Что ты творишь, Сергей? Я же по-хорошему просила тебя, как человека, чтоб